— Ты в НКВД поинтересуйся, зачем они на отделы разбиты, — ядовито прокомментировал кто-то из ДНДшников, — разные задачи требуют разной подготовки.
— Короче — дворы, — прервал начинавшуюся свару Диколосов, — и стоять крепко! Велика вероятность, что они на прорыв пойдут, помните. Хулиганья[1] развелось много, да наглые какие… ну да не вам рассказывать.
— Может, дубьё какое взять, — предложил комсомолец неуверенно.
— А у вас нет? — Удивился Диколосов, — Вилен, проводи ребят к грузовичку, пусть поленьев себе под руку наберут.
— Сууки! — Раздался истошный фальцет, и из окна первого этажа спиной вперёд вылетело тщедушное тело в просторном пиджаке не по размеру. Приземлившись среди осколков стекла, тело заворочалось и попыталось встать, подвывая от боли, но почти тут же по нему пробежала толпа мелкоуголовных личностей, втоптав попутно в брусчатку двора-колодца.
— Лягаши комсомольские облаву проводят!
— Ножи, ребзя, ножами работаем! Пусть запомнят хулиганов с Васильевского!
ДНДшники работали слаженно, отрядами в три-пять человек. Наткнувшись на превосходящие силы, отступали ненадолго, и тут же на помощь приходили другие отряды-звенья.
Ножей, что удивительно, они не боялись, принимая любителей пописать пером в дубьё. Другие больше надеялись на таланты рукопашников, принимая ножи на предплечья, обмотанные тряпьём и верёвками.
— Группа Зверева в центральный подъезд!
Длиннорукий ДНДшник по городошному метнул вслед убегающему хулигану биту, попав по ногам. Невысокий угреватый тип полетел навзничь, крыльями раскинув руки и собирая лицом осколки стекла и щепу, устилавшие место сражения.
— Лёньку⁈ — Вскричал молоденький, от силы лет шестнадцати, парнишка, — получи, падла!
Достав финку, он набросился на городошника, широко размахивая руками. Тот защищался как боксёр, держа дистанцию.
Не выдержав, молодой хулиган прыгну вперёд, крестя ножом воздух. ДНДшник не стал рисковать с уклонами и принял нож на предплечье, отбив в сторону. Агрессору тут же прилетела в лицо классическая двоечка, завершившаяся совсем не классическим ударом колена в лицо.
Но как бы ни были хороши ребята из молодежного отряда, хулиганы знали окрестности и сумели прорваться.
— Наган, суки… — зажимал рану на боку Вилен. Подбежавший напарник бесцеремонно отстранил руку и выдохнул облегчённо:
— Ливер не задет, бок по краешку насквозь. Давай перетяну пока.
— Увернулся, — уже по-другому, с нотками хвастовства, сказал раненый, — дуло увидел, скрутку корпусом сразу, и руку этак подбил… как учили! Тесно было… ах, мать…
— Терпи, — щедро плеснув на рану спирта, сочувственно сказал напарник, начав перевязку.