Сначала мне казалось, что я просто привыкаю. Осваиваюсь в квартире, учусь пользоваться телефоном, разбираюсь, где лежат полотенца и как включается стиральная машина.
Но потом стало ясно: я не могу бесконечно жить здесь, ничего не делая.
Я ела, спала, пользовалась одеждой, которую купил Александр, смотрела фильмы, брала продукты из холодильника и даже могла заказать что-нибудь через телефон.
А взамен не давала ничего.
Эта мысль не отпускала меня.
Я начала убирать за собой. Сразу мыла чашку, относила тарелку на кухню, складывала покрывало и поправляла подушки. Потом стала сама протирать стол, подметать в комнате и складывать вещи в шкафу.
Марина Евгеньевна несколько раз замечала меня за этим и просила оставить уборку ей.
— Я могу сама, — отвечала я.
— Можешь. Но не обязана.
Слово «обязана» каждый раз вызывало во мне странное раздражение.
Я не была обязана, но должна была.
Разница между этими словами существовала только на бумаге. Внутри всё равно оставалось ощущение, что я пользуюсь чужой добротой и однажды за это придётся заплатить.
Однажды я решила пропылесосить коридор.
Марина Евгеньевна ушла в магазин, а я дождалась, пока она выйдет из квартиры, и достала из кладовой пылесос. Он оказался тяжёлым, с длинным шнуром и множеством кнопок.
Я почти разобралась, как им пользоваться, когда услышала, что открылась входная дверь.
Александр вернулся раньше обычного.
Он снял пальто, поставил портфель на тумбу и только потом увидел меня с пылесосом в руках.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Убираю.
— Зачем?
Я не сразу поняла вопрос.
— Здесь грязно.
Александр оглянулся на чистый коридор.
— Где?
— Везде понемногу.
— Это работа Марины Евгеньевны.
— Я знаю.
— Тогда зачем ты этим занимаешься?
Он говорил спокойно, но мне всё равно стало не по себе.
— Я могу помочь.
— Лана, — Александр устало провёл рукой по лицу. — Я прошу тебя не превращать эту квартиру в место отработки долга.
Я замерла.
— Я не отрабатываю.
— Именно это сейчас и происходит.
— Я просто убираю.
— Ты можешь убрать за собой. Но не обязана заниматься всем домом. Здесь никто не ждёт, что ты начнёшь выполнять обязанности по хозяйству.
— Я не выполняю обязанности.
— Тогда что это?
Я сжала пальцы на ручке пылесоса.
— Я не могу просто сидеть.
Я отвернулась.
Потому что не знала, как существовать рядом с ним, если от меня ничего не нужно.
Потому что каждый раз, когда я садилась за стол, мне казалось, что занимаю чужое место. Каждый раз, когда брала чистую одежду или наливала себе чай, я представляла, как список моих долгов становится длиннее.