Накануне, во время позднего ужина, он обозвал нас с Робиком наркоманами из-за того, что мы вынуждены регулярно потреблять пищу. А что — все признаки зависимости налицо. Есть определённая доза, удовольствие в процессе её приёма, а после непродолжительной (по меркам робота) завязки наступает настоящая ломка. Под названием голод. Мы, конечно, продолжили трапезу, но уже в задумчивом молчании…

Искомой системы с десятисложным названием удалось достичь ближе к вечеру, когда нам с Робиком оставалось играть всего несколько часов. Ничем особенным она не выделялась, не считая наличия па́рной звезды — двух жёлтых карликов. В наличии было целых шесть планет, половина из которых являлась газовыми гигантами. Ближайшее же к светилам небесное тело представляло собой раскалённый докрасна шар, укутанный различными магматическими испарениями, поэтому для исследований годилась только оставшаяся пара.

Робофотт занял место в исследовательском отсеке и выпустил на волю целый рой различных зондов. Помимо стандартного вращения по орбитам, эти многофункциональные аппараты могли беспрепятственно приземляться на поверхность и вести там простенькие раскопки. Конечно, в сравнении с теми же шахтёрскими дронами, стоявшими у нас в трюме, они ковыряли грунт неглубоко и медленно, зато аккуратно.

На обследование обеих планет ушло не больше получаса. Вот только ничего существенного там не обнаружилось, кроме банальных ископаемых. Совсем не то, что мы надеялись найти.

— Может, вы системой ошиблись? — ехидно предположил Зигзаг, покинувший реакторный отсек. — С несовершенными биологическими организмами такое частенько бывает. Вы такую ресурсную деградацию называете склерозом…

— Нет, в экспедиционном журнале были именно эти координаты, — раздосадовано ответил Робик. — Нужно проверить все спутники.

— Там нигде даже атмосферы нет, — заметил я, перепроверив на всякий случай данные. — Надо уходить.

— Кул, пожалуйста, ещё десять минут!

— Ладно, ты ж не отстанешь…

Переориентированные зонды ринулись просвечивать немногочисленные луны. Твёрдые планеты имели всего две штуки на всех, и ещё пятеро вращалось вокруг газообразных. Все представляли собой безжизненные сфероиды, различия были только в составе грунта, окрашивавшего каждый спутник в собственный уникальный цвет.

Сюрприз ожидал нас на предпоследнем шарике светло-серого оттенка, испещрённого сетью глубоких трещин-каньонов. Робик перепроверил показания дважды, но там определённо имелись ископаемые биологического происхождения. А некоторые подземные слои так и вовсе были полностью сформированы осадочными останками организмов. Правда, основой был не привычный меловой кальций, а сероватый кремниевый силикат. Но это уже мелочи.