Глава 6
Страница 40 из 155
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 6

Страница 40

Время пришло.

Глава 6

Глава 6

До поляны под Мильском от пещеры было полчаса, и я узнал ее с воздуха по старой ели с раздвоенной верхушкой. Земля на том месте, где зарыл броню, уже успела осесть. Я поднял ее телекинезом — пластом, не копая, — и доспех вышел из-под дерна идеально чистым, с цепью поверх нагрудника, как я все и положил.

Чужую рубаху и плащ бросил там же в яму, а тряпицу с Плодом привязал к поясу, где ее не задели бы ни цепь, ни рука. Подложка легла на тело и стянулась, пластины сели на свои места одна за другой, и два дня без веса на плечах кончились.

Цепь привычно вернул на левую руку. К Николаю без всего этого я бы не пошел. Не потому, что ждал от него удара сегодня. А потому что не понимал, чего от него ждать вообще.

Дом у Синявки я увидел с реки и сел на берегу за ивами, чтобы не идти мимо ворот и Митрия. Над трубой стоял дым. Николай вышел на крыльцо раньше, чем я дошел до него, и ждал, держась за перила.

— Александр. — Он отступил, пропуская меня в дверь. — Я ждал тебя раньше.

— Я летал по делам.

Внутри было чисто, пусто и пахло свежим деревом: стол, две лавки, печь, полка с десятком книг — ничего такого, что скажет о человеке больше, чем он захочет. Он сел первым, и я сел напротив, положив Плод в тряпице на стол между нами. Солнце из окна доставало до края столешницы.

— Я пришел сказать спасибо. За него, — кивнул на тряпицу. —. И за то, что вы о них рассказали. Это больше, чем я знал о своих родителях за всю жизнь. Я улетаю, Николай. Если и правда ничего вам не должен, то на этом все.

— Улетаешь? Куда?

— Далеко.

Про Фаю я ему не сказал бы и под пыткой, и он понял, что продолжения не будет, потому что не стал спрашивать второй раз. Вместо этого протянул руку, не касаясь тряпицы, и повел пальцами над ней, как греют ладонь над углями.

— Ты его не поглотил.

— Нет.

— Почему? — Говорил он ровно, но быстрее, чем в прошлый раз. — Я же объяснил тебе, что он тускнеет. Каждый день, пока его носишь, ты теряешь часть того, что она тебе оставила. Это не упрек, Александр, это арифметика.

— Я его оставлю как есть. Как память. Сильнее стану и так, своим путем. А этого у меня больше не будет никогда, и я не хочу, чтобы оно стало силой и кончилось.

Он помолчал. И вот тут с его лицом что-то произошло, а я не сразу понял, что именно: оно не изменилось, а будто просто перестало работать. Все те полминуты, что он молчал, на лице ничего не было: улыбка и внимание ушли, даже та ровная доброжелательность, с какой он рассказывал мне о родителях у реки, исчезла.

Потом он встал, отошел к печи, снял с полки шкатулку и поставил ее на стол рядом с Плодом.

назадназад
1 ... 38 39 40 41 42 ... 155
впередвперед