Металл я начал собирать в пустом грузовом отсеке при доке, том самом, где Вирр отдал мне листы: сначала попробовал лом, сваленный грудами в нежилых отсеках, но он оказался откровенным дерьмом по меркам техники. Сталь перегородок была лучше, но все равно слабоватой. А вот сплав судовых зажимов, который должен проводить Дух к сердцам кораблей, как и сказал Седов, был невероятно качественным.
Так что я решил, что не стану торопиться и останусь на определенной Григорием норме в двадцать кило в неделю. По сути, делать с ним ничего не нужно было. Просто держать в ладонях, и тело само брало из него понемногу.
К утру часть металла уходила без следа, а то, что оставалось, становилось тоньше, как кусок тающего под пальцами масла. Пассивная фаза шла. Медленно, как и обещали листы, но все-таки шла. Пока занимался, я думал о тех, кто будет меня окружать в ближайшие недели и месяцы.
Олег читал ауры и видел следы. Мог ли он учуять Единый?
Влад сражался в ближнем бою на уровне полноценного Практика. Мог ли он понять, что сила моего тела — это слишком большая аномалия для Мага?
Стас был Звездой и читал энергию лучше любого здесь. Он определил мою травму даже без прямого обследования. Мог ли он понять, что у меня в груди Зерно, а не Сфера?
Захар при лечении и обследованиях буквально залезал внутрь меня. Мог ли он углядеть что-то такое, что я изо всех сил пытался скрыть?
Ни один из них не был мне врагом. Опасны они были ровно тем, что каждый хорошо делал свое дело, и дело это, так или иначе, касалось меня.
Будет непросто. Зато время, похоже, будет интересное.
Глава 17
Лед Стаса прошел у меня над плечом так близко, что обжег шею сквозь ворот, и это был первый раз за все месяцы, когда он не отвернул удар в последний миг.
Я ушел под него ступенью Корня и достал Стаса обухом с разворота. Он принял удар на стену огня, но стена лопнула, и его отнесло на десяток метров к краю Кольца. Он встал, отряхнул колени и снова поднял обе руки: в правой — огонь, в левой — лед. По тому, как он их поднял, без своей обычной лени, я понял, что сегодня будет гонять меня до конца.
Три месяца, с первой же недели, когда он сам вызвался со мной в пару, схватки шли на технике, а не на силе: он держал дистанцию огнем и льдом, я доставал его Крушителем вблизи, и до полной силы он ни разу не доводил. Я считал, что так он работает всегда. Сейчас, когда лед шел в лицо, а огонь в ноги, выяснилось, что работать умеет и иначе.
Зерно за эти месяцы срослось. Трещин в нем не осталось, сила шла ровно, без провалов: раньше они сбивали выход Единого под Эфиром, но теперь уже ни Туманность, ни Вихрь не были мне ровней. Стойки в отсеке Захара после каждого из тринадцати дел, на которые я сходил с отрядом за это время, давали одинаковые данные, и Мила писала в мой столбец одно и то же слово, уже даже не перемеряя.