Стас широко пустил лед по полу, на все Кольцо, так что отступать было некуда, а огонь пустил сверху, конусом. Мне пришлось уходить в воздух, где он меня и ждал: три сосульки в рост человека пошли навстречу с трех сторон.
Две я разбил древком, третью принял на наплечник. Удар Звезды восьми Кругов наплечник выдержал только потому, что я влил в доспех Единый под маской Эфира раньше, чем сосулька добралась до меня.
Со скамьи заорал Влад — кажется, одобрительно, но кому именно, разобрать было нельзя.
Мы разошлись еще четыре раза. Стас брал дистанцию, я ее ломал, но каждый раз, когда подходил на длину секиры, он уже стоял дальше: в новом месте, с новой парой льда и огня в руках.
Остановился он сам: опустил руки, выдохнул и пошел к скамье. Сел там расслабленно, как всегда развалившись ногу на ногу, будто все эти полчаса кто-то другой гонял меня по Кольцу льдом в лицо.
Все эти месяцы он, похоже, берег меня. Молча, ни разу не сказав об этом ни слова, и ровно сегодня, когда Зерно было цело, перестал. То, что он видел травму, я понял еще на первом ужине, когда он положил мне свою порцию. Но что именно видел еще, я не знал и сейчас.
Тимур пришел в Кольцо, когда мы уже выходили, и книжку с раздачи так и держал в руке, забыв про нее. За эти месяцы он стал мне хорошим приятелем, часто прося советов и подсказок о тренировках.
— Саш, привет. Слушай, покажи поворот, — окликнул он. — Тот, с которым Карина тебя гоняла, со сменой ноги. Я так и не понял, где у тебя вес.
— На задней. До последнего. — Я махнул Стасу, чтобы он меня не ждал, хотя тот все равно просто встал в проходе, и пошел показывать. — Переносишь, только когда корпус уже ушел.
Он попробовал. Вес ушел раньше корпуса, и его развернуло на лишнюю четверть оборота, так что встал он лицом к скамьям и сам первый засмеялся, а я засмеялся за ним.
— Еще раз, — и он попробовал снова, и снова вышло криво.
Но он был упрямым, и упрямство в нем было хорошее: он пробовал снова и снова, пока Стас не позвал меня от ворот:
— Пошли, пока все не разобрали.
В столовую мы пришли первыми из ядра. На раздаче сегодня был Глеб.
Стас сел напротив и взялся за еду.
— Спасибо за то, что сдерживался, — сказал я. — За все месяцы.
Он не поднял головы.
— Кто сдерживался?
— Не строй дурачка.
— А, — он прожевал, — так это ты меня поблагодари, что я тебя не убил сегодня. Сам не ожидал, что так разойдусь. — Он покосился на свою ложку и фыркнул. — Старею. Раньше контролировал себя идеально.
Дожимать его было бы глупо. Плевать, ответ мне и не нужен. Раз он все четыре месяца молчал, молчать стоило и мне.