— Фаина, — сказала сухая женщина, — довольно.
— Запиралась, уезжала, просила женщин рода остаться на ночь. — Фая не обернулась на голос, только заговорила громче. — Я все перепробовала, Саш.
— Это дело рода, Фаина, — сказал седой, и Эфир он теперь собрал весь. — Ты в роду. Что было между мужем и женой, при чужих не разбирают.
— Он мне не чужой!
Я посмотрел поверх ее головы на этого «мужа». Он не сдвинулся с места и смотрел на нас с прежним лицом, разве что чуть побледнел.
— Он тебя… — Договорить я не смог и спросил иначе, и голос при этом, кажется, дрогнул: — Он что-то сделал?
— Нет. — Она несколько раз быстро мотнула головой. — Нет, Саш. Он пробовал, но я отбилась. Я же на Восьмом Круге, я сильнее, чем он думал. Я отбилась.
Она замолчала, я ждал. Вокруг никто не произнес ни слова. Ветер прошел по липам за домом, зашумел и стих, и в этой тишине я слышал, как у наследника под моей рукой стучит сердце.
— И что было потом?
Она не ответила. Вместо ответа отпустила наплечник, отступила на полшага, не глядя ни на кого, и расстегнула платье сбоку, от пояса вверх. Делала она это медленно, через силу. Потом отвела ткань до подмышки.
Под платьем бок был перевязан от пояса до самых ребер. А выше повязки, по ребрам и у подмышки, шел черный кровоподтек с лиловым краем, без желтизны. Удар был совсем свежий.
Отбилась, значит, и за это ее ударили так, что, скорее всего, сломали пару ребер.
На площадке стало тихо. Седой старейшина отвел глаза в сторону, к флигелям. Управляющий смотрел не на Фаю, а на ее мужа, и смотрел так, будто видел его впервые. Сухая женщина не отвела глаз, но губы сжала в нитку. Грузный из Ливен закрыл лицо ладонью. Наследник у меня в руке перестал дышать вовсе.
А тот, кто это сделал, не сдвинулся с места и лицом не изменился, видимо, продолжая считать, что ему за это ничего не будет. И только впервые за все это время собрал Эфир.
Фая опустила платье. Я переставил ее себе за спину одним движением, не думая, и правая рука у меня осталась пустой. Ею я нанес удар, который убил ублюдка.
Глава 2
Ударил правой прямо с места, через десять шагов, Эфиром и алым пламенем разом. Сферу семи Кругов это снесло с площадки, как сносит ветром лист, и впечатало в стену дома между окнами. Там и остался, в выбоине камня, и Эфир его я перестал чувствовать еще до того, как он ударился о стену. Смерть пришла, думаю, еще в воздухе.
В первую секунду после этого никто на площадке даже не вздохнул. Седой старейшина стоял с открытым ртом, сухая женщина уже собрала Эфир в ладонях, но руки у нее еще висели вдоль тела, грузный из Ливен только отнял ладонь от лица. Управляющий отступил на шаг и уперся спиной в перила крыльца. А наследник у меня под рукой рванулся вперед всем телом так, что я едва его удержал.