Она положила карандаш.
— Расчет выхода? — спросил Григорий. Он взял выписку и листал ее, не читая, глядя на Нину. — Когда он там будет и сколько у нас будет времени?
— Из порта он доходит до гиганта примерно за двенадцать суток. День выхода плавает, по журналу, на двое-трое суток в обе стороны. Это Испод, тут точнее не бывает. Так что лететь надо заранее, по крайней мере дня за три.
— Многовато…
— Ты спросил, я ответила. Хочешь другое окно — ищи другой обоз.
Григорий хмыкнул, и это было согласие.
Я посмотрел на две чашки и ничего не сказал.
— Пять суток на подготовку, трое из них в пути, — сказал Илья. — К гиганту выйдем с запасом.
Через два часа Илья собрал ядро в комнате совещаний, и Нину с Захаром тоже.
— Это будет первый бой в открытой пустоте для большинства из вас, — сказал он. — И мне нужно, чтобы каждый знал свое место до того, как мы выйдем из люка. Как только обоз выйдет из разрыва, я сковываю сердца всем пяти бортам сразу. Со скованным сердцем в Испод не нырнуть, так что назад не уйдет ни один. Но пока я их держу, в бой я не выйду. Группу перехвата ведет Григорий: остальное ядро, Червин и шестеро из основы. — Он повернул голову к Григорию и спросил тихо, как спрашивают ради записи, а не ради спора: — Кого берешь из основы?
— Гаврилова, Исаева, Соболева, — сказал Григорий. — Воробьеву, Жукову, Данилова.
Руслан, Тимур, Марк, Яна, Ульяна и Егор. Из шестерых я толком знал только Тимура, да и того по спортзалу.
— Со мной на корабле остаются Захар, Мила, Нина. На станции за старшего Денис Ларин. — Илья посмотрел на Григория. — Охрану ждем серьезную, если они и правда будут перевозить эфирных. Так что не расслабляться.
— Поняли, Илья Борисович.
— Вопросы потом, сейчас готовьтесь.
Глава 20
Вечером перед вылетом Седов с Эмилем еще возились у зажимов корабля Ильи, а я сидел на ящике у трапа с миской каши.
Стас подошел, заглянул в миску и сел рядом.
— Последняя, — сказал он, растягивая каждое слово. — Трое суток туда, потом висеть, потом бой. И все это время ни ложки.
— Не умрешь.
— Не умру. Просто скучно буду жить.
Тимур подошел с другой стороны, с книжкой под мышкой. Он был из шестерых, кого назвал Григорий.
— Саш, — спросил он, — ты бился в открытой пустоте?
— Без воздуха бился — внизу, в лаборатории. В открытой — нет. А ты?
— Один раз. Мне не понравилось. Совсем.
— Как справился?
— Да я и не справился особо. Там верха и низа нет, понимаешь? Вообще. Глазу не за что зацепиться, и через полминуты тебя начинает крутить: не тело, а голову. Ты вроде летишь прямо, а кажется, что падаешь спиной вниз. Я потом понял: надо держать в поле зрения что-то одно. Свой корабль, или своих. Смотришь на корабль — он для тебя низ, и все, отпускает. Но в бою это особо не помогает, так как все крутится слишком быстро.