— Оставь. Накатила слабость. Забудь все что я сказал. Заверши дела на Ближнем Востоке и вспоминай Европу.

— На Востоке дела можно завершить только после Второго Пришествия, — глубокомысленно изрек князь.

— Закрывай все серьезное и оставь военной администрации разгонять текучку. Армейцы справятся. Восток любит силу и блеск мишуры.

Во дворец царь возвращался через Фермский сад. По пути встретили целый класс Царскосельской гимназии. Под руководством серьезного вида учительницы молодые люди набрасывали осенние пейзажи. Двое казаков конвоя моментально нарисовались рядом с учениками, так будто совершенно случайно проходили мимо.

— Добрый день, ваше величество! — одна из девочек первой заметила императора.

— Здравствуйте! — как один повернулись гимназисты.

— Добрый день, юные барышни и господа. Здравствуйте, — Алексей кивком приветствовал учительницу.

— Рисуем дальше. Ваше величество, простите, что помешали.

— Это я должен просить прощения. Вижу, молодежь приобщается к прекрасному. Надеюсь, что-то из творений ваших воспитанников я увижу в собрании Эрмитажа или Московской галерее.

Когда класс остался за спиной, казаки так же тихо пристроились в двух десятках шагов за императором. Еще несколько бойцов держались в пределах прямой видимости на заднем плане. Сегодня Дмитрий понял, почему царь оборудовал для себя особую комнату в мансарде. Постоянная охрана, это престижно, но иногда надо побыть в уединении. Тяжело понимать, что за тобой круглые сутки следят несколько пар глаз. Даже в клозете слушают через стенку.

После обеда Дмитрий нашел императора в кабинете. Царь увлеченно читал пространный доклад. Разрешающий кивок, указующий жест на кресло. Дмитрий положил на столик черную папку. Намечался разговор, который князь не хотел, но обязал был начать.

— Что у тебя? — Алексей отодвинул документы.

— Высочайшее прошение. Прости, но я принес челобитную.

— От кого? Давай сюда.

— Академики составили. Владимир Иванович очень просил лично передать и посодействовать. Первое я обещал. Второе нет.

— Вернадский? Что просит?

— Уравнять инородцев в правах с христианами. Дать всем твоим подданным равные права. Пустить детей нехристей в казенные школы.

— Князь, ты мог эту дурь использовать в уборной по назначению?

— Не мог. Я обещал передать, — набычился Дмитрий.

— Если Вернадский спросит, — глаза царя скользили по строчкам прошения. — Если спросит, скажи, что я принял и ознакомился. От себя еще раз напомни: разные способности — разные обязанности — разные права. На этом стоим и стоять будем. Каждому по его вкладу и силе. Тяжелый урок Австро-Венгрии и Османской империи перед глазами. Как Чехословацкий корпус сражался на нашей стороне против Габсбургов за Чехию и Словакию тоже все слышали. Чужих ошибок повторять не буду.