— Спускается. Она с мальчишками помогает учить язык нашей норвежской гостье.

— Девушка еще в России? Не знал.

— Пока у нас. Мы с Хоконом посчитали, что его семье безопаснее здесь, а не в Осло. Сам знаешь, до конца войны оставалась угроза бомбардировок.

Князь легко прочитал по глазам и интонациям сюзерена всю подоплеку ситуации с норвежской королевской семьей. Если король и наследник вернулись домой, как только исчезла угроза столице королевства, то королевская семья продолжала гостить у старшего союзника. Как понимал Дмитрий без малейшего принуждения и даже намеков на такое со стороны русских. Алексей, как и его отец отличались редкой щепетильностью.

В принципе, Петербург куда безопаснее Осло, но есть один интересный фактор. Дмитрий еще в прошлом году замечал красноречивые взгляды, бросаемые цесаревичем Георгием на принцессу Астрид. Не вовремя краснеющие щечки и опущенные глаза девочки говорили, что романтическая влюблённость взаимна. Возраст у обоих весьма нежный, но цари взрослеют рано. Если же вспомнить знаменитые Шекспировские страдания, то стоит воспринять детскую дружбу правильно, с намеком на продолжение.

— Завтра днем у меня серьезное совещание, утром постараюсь ввести тебя в курс дела, а сегодня ни слова о делах.

— Ты меня за этим вызвал?

— Дмитрий, дай мне тоже хоть один вечер забыть о короне и побыть простым человеком!

Как Алексей и обещал, за ужином разговаривали, о чем угодно, но только не о политике и экономике. Кроме двух семей Романовых в малой гостиной собрались Глюксбурги, князь Голицын Александр Дмитриевич с двумя сыновьями и их семьями и граф Игнатьев. Разумеется, молодая звезда российской политики сидел за столом с супругой. Графиню вдвоем опекали императрица и Марина, потому как Анна Игнатьева была в положении на позднем сроке.

Конечно, гости собрались не просто так. Князь Голицын до сих пор являлся лидером «октябристов», имел влияние в Думе, хотя, его партия так и не оправилась после потрясений 17-го года и ареста немалого числа активистов. Тот же господин Гучков, недоброй памяти злой гений российского парламентаризма, в годы оные очень сильно дискредитировал достаточно приличную партию умеренного толка.

Старший сын князя Николай Голицын вроде бы числился в отпуске или командировке, за столом сидел в мундире полковника танкиста. Лицо мужчины украшал недавний страшный шрам от ожога. Дамы пытались разговорить молодого Голицына, но тщетно. Николай Александрович закрывал рот на замок, как только разговор касался его службы и Британской кампании. Как было известно Дмитрию, полковника переводят в генштаб. Дело секретное, но кому надо, все знают.