Контр-адмирал Кинкейд созерцал застрявшую на рифе «Филадельфию». Крейсер выглядел страшно. Вторая башня покорежена внутренним взрывом, надстройки как стальные джунгли, месиво рваного металла, труб нет, корма оторвана. Крейсер дополз до берега на двух валах и плечах экипажа, Господним попущением буквально. В тот момент, когда на корабль надвинулась темная громада острова, а днище противно заскрипело по кораллам, на мостике и в отсеках прозвучал всеобщий вздох облегчения.

Ночное сражение дорого обошлось американцам. Из двух лидировавших эсминцам крейсеров погибли оба. «Филадельфию» можно списывать, а «Милвейк» опрокинулся с разорванным торпедами брюхом. Из участвовавших в бою эсминцах многие вернулись с отметинами снарядов, кто-то выбросился на берег, «Дэвис» и «Уорден» затонули на мелководье. Еще три корабля взорвались ночью. Дивизионы торпедных катеров уполовинены.

— Не лучшая была идея бросать в бой эти скорлупки, — заметил контр-адмирал.

— Лучше было выделить им отдельный участок атаки, — парировал офицер штаба.

После ночного ада лейтенант-коммандер не сдерживался. Он имел свое мнение на счет лихого кавалерийского наскока. Тем более, по предварительным рапортам как минимум четыре катера ночью погибли под форштевнями своих эсминцев.

— Что со спасательными работами?

— Идут, сэр.

— Хорошо. Если нужно, направьте еще катера, пусть прочешут каждый квадрат по три раза.

Томас Кинкейд несмотря на мрачный и усталый вид внутри радовался победе. Даже с учетом гибели двух крейсеров, чертовым русским досталось круче. Адмирал сам с мостика горящей «Филадельфии» видел, как взметнулись фонтаны у борта вражеского линкора, как тонули крейсера и эсминцы европейцев. По кратким опросам пленных собиралась картина разгрома вражеской эскадры.

Кинкейд еще не получил радио от адмирала Кинга. Командующий флотом не посчитал нужным портить настроение младшему флагману.

— Сэр, получено радио с гидросамолета! — на мостик «Бенсона» взбежал старшина радист.

— Давай, сынок.

— Макаров уходит на чистый ост, — довольным тоном прокомментировал контр-адмирал.

— А значит, что? — Кинкейд подмигнул своему штабу. — Он идет прямо под огневой рубеж. Застрельщик выходит на позицию

«Выборг» и «Полтава» ночью держались к востоку от Барбуда. Утром легкое соединение получило приказ идти на соединение с авианосцами контр-адмирала Державина. Неугомонный Владимир Дмитриевич все же сумел за ночь восстановить боеспособность своих поредевших эскадрилий. Повернись колесо Фортуны на другой градус, вице-адмирал Макаров мог бы попытаться с помощью этих сил взять реванш за ночную нелепу. Тем более, немцы явно вознамерились пощипать хвост адмиралу Кингу.