То есть все же кое-что было понятно, парень уже мысленно составил для себя довольно приличный список «не заслуживающих жизни», но список-то был абсолютно абстрактный. То есть люди в нем были очень даже конкретные, но вот как сделать, чтобы они «получили по заслугам», у Алексея пока ясности не было.
Совсем не было, и он продолжал «жить по инерции». То есть просто ел, пил, писал и какал, книжки по медицине читал — но и в книжках он ничего особо интересного почерпнуть не мог. Все же медицина еще не начала широко использовать знания, почерпнутые из материалов фашистских концлагерей и даже обнаруженный Алексеем учебник по полевой хирургии вызывал у него лишь грустную усмешку…
После ранения сына он подписал контракт с министерством обороны вовсе не как программист. Долгое обучения сразу в двух фармацевтических институтах (отечественном и швейцарском) дали ему очень специфические знания. Он очень хорошо (хотя и чисто теоретически) знал, какие препараты могут спасти жизнь раненому — и на фронт пошел санитаром. Но пошел он не потому, что знал, как «правильно спасать раненых», а потому что до него дошло, что он в состоянии сделать так, чтобы этих людей вообще не ранили! То есть первой мыслью его было «я бы мог вернуть сына невредимым, если бы вовремя узнал о его ранении», и только чуть позже понял, что он может не только своих родных таким образом сберечь.
Стрелять он умел очень хорошо, и после очередной выполненной «задачи, сопряженной с потерями» Алексей Павлович «возвращался», брал винтовку и просто ликвидировал «будущую проблему». Да, на войне все равно людей, к сожалению, ранят и даже убивают, и даже если одного получается спасти, то погибнуть может кто-то другой — но и о раненых он старался заботиться. Все же не повторяя произошедшие бои снова и снова, а изучая на практике ту самую полевую хирургию. Одного парня из своего подразделения он прооперировал раз тридцать, но в конце концов доставил его в госпиталь живым…
Отслужив полгода, он с армией покончил: это другие всего полгода воевали, а он на этой войне провел, по собственным подсчетам, больше пяти лет. И четыре с лишним года вытаскивал товарищей практически с того света. Это, к сожалению, получалось не всегда — и Алексей Павлович просто «перегорел». Домой он вернулся с тремя орденами, но именно после этой войны у него начались трудности в общении даже с близкими людьми. Даже с женой — она теперь большую часть времени проводила с внуками и с Алексеем даже виделась всего лишь пару раз в месяц — но, по его мнению, это было в чем-то даже и лучше. По крайней мере он жену все еще сильно любя, ее обижать перестал…