— Носи, ты его заслужил, причем не один раз. Из-за твоих тракторов в республике по крайней мере на картошке и овсе люди сытыми будут… вот никогда бы не подумал, что такое производство вообще наладить можно.
— Служу Советскому Союзу!
— Ну, как был партизаном, так и остался. Ты вот еще, в представительство республики зайди, там тебе выдадут карточки дополнительные… не спорь, положено! А сейчас учись, это ты верно придумал. Только вот что: на каникулы все же домой постарайся заехать. Есть у меня одна идея… не срочная, но… в общем, ты мне будешь очень нужен. Договорились?
Учеба в институте началась по расписанию, и с первого же дня новые студенты поняли, что учить их взялись всерьез. То есть с первого дня обучения (со вторника, так как первое сентября пришлось на воскресенье) у большинства первокурсников было по четыре пары. Просто потому, что почти восемьдесят процентов поступивших были людьми уже взрослыми, изрядной частью вообще ветераны войны — и им пришлось «напомнить» основательно подзабытые (или вообще не полученные в военное время) школьные знания. Ну а та незначительная часть студентов, у которых со школьными знаниями было все в порядке, в принципе могла наслаждаться свободным временем (у них было максимум по две пары до обеда), но вот что-то никто этой возможностью не пользовался. Хотя бы потому, что все они старались еще и на жизнь подзаработать: стипендия была крошечной, ее даже на очень скромное питание не хватало. Понятно, что некоторой части студентов из числа москвичей голод не грозил, но даже и они в большинстве своем избытком финансов не страдали.
А вот у Алексея ситуация с финансами была, мягко говоря, несколько отличная. А если мягкость убрать, то просто отличная: в Советском Союзе пока еще все законы исполнялись строго, расслабуха послевоенная не наступила — а в Орше и Витебске руководство не забыло оформить все его «придумки» как изобретения. Это, конечно, было весьма почетно — но закон говорил, что автору изобретения выплачивается еще и «процент от экономического эффекта», и только «за трактора» парню раз в квартал государство выдавало по восемьдесят тысяч рублей. Скромность суммы объяснялась тем, что в качестве «экономического эффекта» в Орше считали лишь разницу в цене между «вороновским трактором» и производимым во Владимире «Универсалом». За картофелеуборочную машину деньги ему выплачивались раз в год, после окончания уборки этого ценного фрукта — но тут суммы быстро приближались к миллиону (именно за год): по результатам специально проведенных по приказу товарища Пономаренко испытаний машина собирала корнеплода процентов на десять больше, чем мужики лопатами выкапывали, а еще в «эффект» добавили и «экономию от сокращения привлекаемой рабсилы». А вот за «кислород» — точнее, за использование кислорода в газогенераторах — авторское вознаграждение было уже и вовсе неприличным. Причем оно еще и увеличивалось с каждым месяцем: отдельно учитывалось и увеличение срока работы газогенераторов из-за использования базальтовых плиток в быстро изнашивающихся топках. А за большие деньги в послевоенной Москве можно было купить все, что угодно, причем совершенно легально — и парень этим воспользовался, существенно обновив свой гардероб.