Генерал Крылов внимательно оглядел стоящего перед ним парня:
— Так это ты из карабина за километр фашисту в голову попал? Причем не просто фашисту… да за такое… А ты сколько фашистов-то уже успел уничтожить? Тех, что ты пострелял, когда с нашими встретился, мы знаем, а до того?
Алексей Павлович задумался ненадолго, но решил что фашист — он в любом времени фашист:
— Немного, к сожалению. Подтвержденных всего восемнадцать мразей…
— Подтвержденных — это как? Кто там…
— Подтвержденных — это которых я своими руками потом потрогать смог и убедился, что они — всё.
— Ну ничего, еще увеличишь счет, какие твои годы!
— Не увеличу, товарищ генерал-лейтенант. Мне всего шестнадцать, и я уже навоевался.
— Ну… да, неволить мы права не имеем. Но за то, что ты уже сделал, награды мы не зажмем. Капитан, опросите парня насчет его… подтвержденных, представление мне через час на стол… на Красную Звезду. А за генерала фашистского и полицаев этих я сам представление напишу.
— Я лейтенант, товарищ генерал-лейтенант.
— Да, и погоны в порядок приведите, капитан. Свободны!
— Товарищ генерал-лейтенант, а можно мне сначала фамилию сменить?
Товарищ Крылов внимательно прочел лежащий перед ним рапорт еще раз, хмыкнул:
— Даже нужно. А то «орденоносец Херов» звучит как-то не очень гордо. Какую фамилию взять хочешь?
— Воронов. Это друг отца был…
— Считай, что заявление ты уже написал, я сейчас распоряжусь, через полчаса новые документы получишь. Капитан, представление пиши на Алексея Воронова! Все, идите. А ты, Воронов… ты живи мирно, сейчас наша очередь за тебя воевать. За тебя, за девчонок твоих и пионера, геройски погибших. Спасибо тебе, Алексей…
Следующий месяц Алексей жил у осназовцев на базе и занимался главным образом доработкой их оружия. То есть изготавливал глушители к карабинам и пистолетам, дорабатывал патроны. Ну и обучал взрослых парней стрелять из пистолета «без мушки», все же толстая трубка глушителя мушку полностью закрывала. Получалось плохо, но не потому, что у бойцов руки были кривыми, а потому, что «придуманный» пистолетный глушитель годился только для Люгера, а с этим пистолетом осназовцы близко знакомы не были — но они все же старались.
Алексей работал вместе с довольно пожилым (для советской армии) мастером, которому было уже пятьдесят пять, и он вообще был одноногим инвалидом — но уходить из армии он не собирался, в том числе и потому, что «где-то рядом сын мой служит». Да и выгонять его никто не хотел, потому что руки у него были золотые, он любое оружие мог очень быстро привести в порядок. И не только оружие: у Алексея на переделку одного патрона уходило минут двадцать, а старик то же самое проделывал минут за пять. Правда, он не доводил «под снайперскую стрельбу» саму пулю, но среди осназовцев и снайперов, в общем-то, не было…