Скорее всего именно такое состояние и подтолкнуло его к переходу за грань — но здесь он тоже чувствовал, что найти общий язык с людьми ему довольно сложно. А еще он твердо знал, что здесь он уже не сможет исправить свои (или чужие) ошибки: зайти в переход до того момента, как он вошел туда в последний раз, уже невозможно…
Однако уже к началу учебы в институте у него хандра слегка угасла: Афанасий Лукьянович поспешил парня порадовать тем, что в республике — и особенно в Витебской и Гомельской областях — урожай был собран даже больше, чем перед войной. За войну люди как-то привыкли к тому, что с продуктами в стране все исключительно плохо, а потому прилагали все силы для того, чтобы с ними стало хорошо. А так как в селах появилась техника, то крестьяне этой техникой пользовались максимально — в том числе и удобряя поля всем, чем возможно. Например, тем же торфом, ведь если торф слегка разбавить молотым доломитом, то удобрение получается довольно неплохое. Особенно неплохое для той же картошки, капусты и овса, а вот почему на ячмень и рожь это действовало не так сильно, никто особо и не разбирался. Раз хорошо растет овес — будем сеять овес!
Сохранности урожаев поспособствовали два фактора. И первым был «кирпичный пресс»: в деревнях успели выстроить прилично так неплохих овощехранилищ. И зернохранилищ тоже. А вторым фактором стало то, что на западе республики начали добывать удобрения фосфорные. Которые и сами по себе полезны, но если из этих удобрений фосфор использовать для немного других целей…
В Орше усилиями товарища Пономаренко был налажен выпуск фосфида алюминия. Химикат не особо сложный в производстве, а получить немного глинозема из Ленинградской области вообще проблемы не представило. Ну и химиков у Пантелеймона Кондратьевича получилось найти и в город пригласить: все же предоставляемое специалистам в Белоруссии жилье было мощнейшим стимулом для «перемены мест жительства» очень многим людям. В Белоруссию Пономаренко сумел сманить чуть ли не четверть выпуска из МГУ, даже несмотря на то, что на него в ЦК после этого поступила целая куча жалоб. То есть он сначала сманил, а потом на него жаловаться начали — но после того, как Пантелеймон Кондратьевич популярно объяснил товарищу Сталину, какую экономию зерна в хранилищах обеспечит этот препарат, жалобщикам рты позатыкали, а секретаря ЦК компартии Белоруссии наградили сразу орденом Ленина.
А Алексей получил «Знак почета» — это ему белорус «припомнил» постройку тракторного завода еще в Приреченском. Причем Пантелеймон Кондратьевич не поленился лично с орденом в гостиницу придти и вручить его «партизану»: