– Вы договорились о встрече перед выходными? С конторой, которая специализируется на взыскании долгов?

– Я понял это только в ходе встречи. Вернее, того короткого урывка, после которого началась вся эта суета.

– Но если вы ищете нового адвоката, то встречу наверняка назначили нескольким. Можете назвать их фамилии?

В лицо Кляузену Холе не смотрел. Еще здороваясь с ним, Харри понял, что его собеседник не из тех, чье выражение лица выдает мысли. Возможно, из-за природной скрытности, или профессии, для которой нужна невозмутимость преферансиста, или полученного воспитания, привившего ему мысль о том, что выдержка – великая добродетель. Поэтому Харри искал другие признаки, чтобы догадаться, лжет Кляузен или говорит правду. Например, не проведет ли он лишний раз рукой по галстуку. Не провел. Кляузен просто сидел и смотрел на Харри из-под полуопущенных век, как будто происходящее было ему не то чтобы неприятно, но скучновато.

– Большинство адвокатских контор, которые я обзвонил, не собирались планировать встречи до окончания сезона отпусков, – ответил он. – А «Халле, Тюне и Веттерлид» оказались куда отзывчивее. Скажите, меня в чем-то подозревают?

– Подозревают всех, – сказал Харри.

– Fair enough [13] , – отозвался Кляузен с великолепным английским произношением.

– На родном языке, я заметил, вы говорите с небольшим акцентом.

– Да? Хотя в последние годы я часто бываю за границей. Наверное, поэтому.

– А куда вы ездите?

– Вообще-то в основном по Норвегии. Посещаю больницы и разные учреждения. Остальное время провожу в Швейцарии, на заводе-изготовителе. Продукция совершенствуется, нужно быть в курсе. – И снова в его голосе послышалась насмешка.

– У вас есть жена? Дети?

– Если вы ознакомились с бумагами, которые уже заполнил ваш коллега, то знаете, что я не женат.

Харри снова уставился в протокол:

– Ясно. Значит, вы живете один… э-э-э… на улице Гимле-террассе?

– Нет, – ответил Кляузен. – Я живу с Трулсом.

– Ага. Понятно.

– Понятно ли? – Кляузен улыбнулся, и веки опустились еще чуть ниже. – Трулс – золотистый ретривер.

Боль разламывала голову, болели даже глаза. До обеда Харри нужно было взять показания еще у четырех человек, сил на это у него уже не оставалось.

Он попросил Кляузена еще раз рассказать все, что случилось, с того момента, как он вошел в здание на площади Карла Бернера, и до приезда полиции.

– С превеликим удовольствием, инспектор, – равнодушно ответил тот.

Откинувшись на спинку кресла, Харри стал слушать плавный и уверенный рассказ Кляузена о том, как он приехал на такси, добрался до нужного этажа на лифте и, поговорив с Барбарой Свендсен, пять или шесть минут ждал, когда она вернется с водой. Не дождавшись, пошел самостоятельно искать дверь с табличкой «Халле».