Харри еще раз нащупал в кармане шпатель.

Вилли коротко рассмеялся. Следующая фраза явно была цитатой:

– Не отвечай, Харри, по тебе и так видно.

Харри закрыл глаза. Голос Вилли продолжал:

– Ты ничем от меня не отличаешься. Тобою тоже движет порок, а порок всегда стремится достичь…

– …дна.

– Да, нижней точки. Кажется, теперь твоя очередь, Харри. Что там у тебя за доказательства? Что-то, что может причинить мне беспокойство?

Харри открыл глаза:

– Сначала скажи мне, где она, Вилли.

Вилли тихо рассмеялся и приложил руку к сердцу:

– Она здесь.

– Бред, – отрезал Харри.

– Если Пигмалион мог полюбить Галатею, статую женщины, которую он никогда не видел, почему я не могу любить статую моей супруги?

– Я тебя не понимаю, Вилли.

– И не обязательно, Харри. Знаю, другим это понять сложно.

Он замолчал, и Харри услышал, что вода в душе продолжает литься с прежней силой. Как же он мог избавиться от трупа, чтобы никто этого не заметил?

В звуки льющийся воды снова вплелся шепот Вилли:

– Моя ошибка была в том, что я верил в возможность снова пробудить статую к жизни, а женщина, которая могла это сделать, не захотела понять, что иллюзия сильнее, чем то, что мы называем реальностью.

– О ком ты сейчас говоришь?

– О другой, живой Галатее, о новой Лисбет. Она испугалась и могла все испортить. Теперь я вижу: мой удел – жить со статуей. Но и это прекрасно.

Харри всей влажной кожей чувствовал какую-то неприятность.

– Ты когда-нибудь трогал статую, Харри? Это не передать словами. Кожа мертвого человека не теплая, но и не совсем холодная.

Вилли погладил синий матрац.

Ощущение дискомфорта сковало Харри холодом. Словно ему сделали инъекцию ледяной воды. Когда он заговорил, слова давались ему с трудом:

– Тебе больше нечего сказать?

Вилли вытянулся в постели:

– Странные вопросы ты задаешь, Харри. Я закончил свою историю, а где твои доказательства?

Он протянул руку и взял что-то с ночного столика. Предмет сверкнул металлическим блеском, и Харри замер. Вилли поднял его выше. Наручные часы.

– Уже поздно, Харри. Думаю, визит пора заканчивать. Ничего, что она так и не появилась из душа до твоего ухода?

Харри продолжал сидеть.

– Найти преступника – только половина обещания, которое ты взял с меня, Вилли, – сказал он. – Другая половина – что я должен наказать его. Сурово. Мне кажется, ты просил от чистого сердца. Ведь где-то в глубине души ты жаждешь наказания, разве нет?

– Время Фрейда уже прошло, Харри. Как и твое, впрочем.

– Так тебе не хочется послушать доказательства?

Вилли с явным раздражением вздохнул:

– Если после этого ты уйдешь, прошу.