В последние недели, после начала грандиозной Курской битвы, самолёты в Москву летали из Сталинграда почти каждый божий день, а иногда даже дважды в сутки. Почти всегда это были какие-нибудь грузопассажирские варианты. И почти все эти рейсы выполнялись исключительно в интересах завода «Баррикады», войск Сталинградской группы и иногда судоверфи. А также химического завода №91 расположенного на самом юге Сталинграда. Он производил различные взрывчатые вещества для фронта и практически не прекращал свою работу ни на один день.

Поэтому я был совершенно уверен, что местечко для меня и товарища из городского отдела народного образования обязательно найдётся на одном из этих рейсов.

Виктор Семёнович Андреев перезвонил мне ровно через час.

— Ровно в полночь тебя вместе с товарищем из гороно будут ожидать в Гумраке, на военном аэродроме, — сообщил он деловито. — Три места вам зарезервировано на борту самолета. Получено разрешение Москвы на ваше прибытие завтра на сутки.

— А почему именно три места? — искренне удивился я, не поняв почему.

— А ты что, собираешься оставить старшего лейтенанта Кошевого, или кто там у тебя сегодня дежурит по очереди, здесь в Сталинграде? — в голосе Андреева прозвучала нотка недовольства. — Мне ещё рано утром специально звонил Воронин и настойчиво напомнил, что абсолютно никаких решений и приказов о снятии твоей личной охраны до сих пор нет. А некоторые товарищи почему-то решили безответственно расслабиться и забыть об этом.

Это был явный камень в мой огород, и я это прекрасно понимал. Я действительно как-то неосторожно высказал своё неудовольствие слишком плотной, навязчивой опекой со стороны охраны. Эта опека в некоторых особо щепетильных личных ситуациях начала серьёзно напрягать меня. Я хорошо видел и чувствовал, что Маше постоянное присутствие рядом со мной вооружённой охраны тоже не очень нравится и смущает её.

— Все твои коллеги, — слово «коллеги» было специально, с особым значением выделено голосом Андреева, — получили строжайшее указание тебя лишний раз не тревожить по пустякам. А ты, Георгий Васильевич, будь любезен как следует отдохнуть от текущих дел и спокойно еще позаниматься своими науками.

Помолчав несколько секунд, он добавил уже другим, взволнованным тоном:

— Только что пришли самые последние сводки с фронта. Ожесточённые бои уже идут непосредственно в Орле и Белгороде. Вполне возможно, что уже завтра наши войска освободят эти города. Держи меня в курсе, как пройдёт твоё собеседование в Москве.

«Хорошо бы поскорее освободили эти города. А позаниматься науками я и сам совершенно не против», — мысленно подумал я про себя, но тут же мне в голову пришла совсем другая мысль. «Интересно, а на каком вообще основании в Москву полетит со мной Кошевой? Надо будет обязательно у него самого уточнить этот момент».