И вот как-то совершенно незаметно, естественным образом, мы начали с моими постоянными сопровождающими из охраны переходить на вежливое обращение по имени-отчеству вместо сухого уставного обращения по званию.
Когда Кошевой расположился на стуле за столом, я совершенно прямым текстом, без обиняков, спросил у него:
— Алексей Петрович, нам с вами сегодня предстоит срочная служебная поездка в Москву, в МИСИ, — начал я издалека. — На улицах столицы вполне возможна ситуация проверки наших документов патрулями. И соответственно потребуется объяснить правовое основание нахождения нас обоих в военной форме на улицах Москвы. У меня для этого будет официально оформленный письменный вызов в институт для сдачи экзаменов.
Я многозначительно показал ему на только что доставленную курьером официальную бумагу с печатями, лежавшую на столе.
Кошевой, ни секунды не раздумывая и не задавая лишних вопросов, молча достал своё служебное удостоверение личности в красной обложке. А также ещё какую-то аккуратно свёрнутую вдвое официальную бумагу. И молча протянул оба эти документа мне через стол для ознакомления.
Осторожно развернув эту загадочную бумагу, я стал внимательно читать напечатанный на ней текст. Это был приказ, гласивший, что старший лейтенант Кошевой Алексей Петрович назначается для выполнения специального задания. А именно: для осуществления им постоянной личной охраны товарища Хабарова Георгия Васильевича.
Далее шёл особенно важный пункт: при возникновении непосредственной угрозы жизни и здоровью охраняемого лица старший лейтенант Кошевой имеет законное право открывать без какого-либо предупреждения огонь из табельного оружия на поражение нападающих.
Старший лейтенант Кошевой обязан постоянно, неотлучно находиться в непосредственной близости от персоны товарища Хабарова таким образом, чтобы в любой момент времени иметь возможность видеть его самого и всех окружающих людей. При официальном предъявлении данного приказа старший лейтенант Кошевой обязан одновременно предъявлять своё служебное удостоверение личности.
На документе стояла дата: первое августа сорок третьего года. А подписан этот грозный приказ был лично начальником Отдела контрразведки «Смерш» Наркомата внутренних дел Семёном Петровичем Юхимовичем. И что особенно потрясло меня, вторая подпись принадлежала самому Наркому внутренних дел, Лаврентию Павловичу Берии.
Медленно положив на поверхность стола эту поистине грозную бумагу, я взял в руки служебное удостоверение Кошевого и стал его внимательно рассматривать. Внешне оно абсолютно ничем не отличалось от обычных удостоверений личности, массово выдаваемых военнослужащим Наркоматом обороны СССР. Только вместо привычной надписи «НКО СССР» было чётко напечатано: «НКВД СССР. Отдел контрразведки 'Смерш».