Илья Борисович руководит всем этим как настоящий дирижёр. Он везде успевает, всё видит, всё контролирует.

Мы прошли с ним на склад готовой продукции, здесь скоро яблоку не где будет упасть. Завод каждый день наращивает производство, готовясь к началу серийного строительства домов.

— Георгий Васильевич! — Гольдман с гордостью показывает на готовые плиты. — Гляди, какая красота получается!

И правда, панели выходят ровные, гладкие. Сразу же видно качество, тщательность и аккуратность их изготовления. На каждой мелом поставлена дата изготовления и правом нижнем углу серийный номер. Они конечо почти везде уйдут под штукатуку, но найти его принеобходимости труда не составит.

А на чётной стороне улицы Дзержинского начался монтаж первого башенного крана, созданного для нас умельцами судоверфи. Кран уже возвышался над развалинами, как гигантский журавль. Металлическая башня, собранная из секций, уходила вверх метров на двадцать. Наверху стрела, способная поднимать тонны груза.

Если всё сложится, он будет передвигаться по рельсам, обеспечивая монтаж сразу трёх панельных домов, и они будут пятиэтажными и, возможно, даже не трёхподъездными.

Из наркомата строительства нам уже сообщили, что правительственная комиссия принимать наш первый экспериментальный дом приедет поездом утром пятого июля 1943 года.

Когда я узнал об этом, у меня заныло в груди. Пятое июля 1943 года, день начала Курской битвы. Интересно что произойдет раньше: приезд комиссии и получение известия об этом?

Вечером двадцать седьмого июня я ехал в партийный дом с восстановления медицинского института. Машина тряслась на разбитых дорогах. За окном мелькали всё те же развалины, но уже с признаками жизни. Где-то горел костёр, у которого грелись рабочие. Где-то уже светилось окно в наполовину восстановленном доме. Город оживал.

Там, на мединституте, наконец-то удалось расчистить необходимую площадку. и во второй половине дня начать работы с возведением фундамента.

Основная ударная рабочая сила пленные немцы. Их всех решено временно снять с обкомовского здания и направить сюда. Лица серые от усталости и пыли. Но работают хорошо, старательно. За ударный труд им обещаны не только дополнительные пайки хлеба, но и, наконец-то, самое главное: приём писем домой, которые будут доставляться каким-то образом в Испанию, с которой у СССР сейчас нет никаких отношений, а затем уже непосредственно в нацистскую Германию.

Мне наконец-то удалось более-менее нормально пообщаться с женой Виктора Семёновича. Мы, конечно, уже знакомы, но самое длительное наше общение длилось до этого максимум минут пять. А тут мы общались целых полчаса!