Работа по восстановлению институтов идёт успешно. Все приказы подписаны, но по одной кандидатуре был отказ. Со дня на день возможно даже начнутся вечерние подготовительные занятия в одной из групп политеха. Набрано уже больше тридцати человек.

Некоторые преподаватели уже оформили вызов своим семьям и даже со дня на день ожидают их приезда.

Преподавательский дом ещё далёк от завершения ремонта, но люди готовы жить в спартанских условиях, но в своих семьях. И у меня, естественно, не повернулся язык сказать «нет».

Разыскать семью Сорокина труда не составило. Чекисты быстро выяснили, куда эвакуировались харьковские институты, а дальше было дело техники разыскать его семью в Ташкенте. Он, кстати, тоже уже оформляет разрешение на переезд.

Я по мере возможности уже как студент политеха тружусь в составе одной из черкасовских бригад как раз на восстановлении преподавательского дома. И во время моей работы появляется Маша. Она, оказывается, живёт рядом и тоже работает в черкасовской бригаде, и всегда в те же часы, что и я.

Мы работали бок о бок, передавая друг другу кирпичи, размешивая раствор. Маша закатывала рукава выше локтей, повязывала голову платком и работала не хуже любого мужчины. Иногда наши руки касались, и я чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.

На третий день нашей совместной работы, как из-под земли, выросло несколько мелких сорванцов. Они, как вкопанные, замерли, увидев нас, переглянулись между собой, и вдруг самый маленький, черноглазый мальчишка лет семи, задрал голову и громко запел:

— Тили-тили тесто, жених и невеста!

Остальные дружно его поддержали, повторили это несколько раз, приплясывая и хлопая в ладоши, а потом с хохотом разбежались по развалинам.

В этот момент я понял, что ничего против этого не имею. Маша вся стала пунцовая, опустила голову, уткнувшись взглядом в кирпич, который держала в руках. Но промолчала. Только метнула в меня быстрый взгляд из-под ресниц, и в этом взгляде я прочёл что-то, от чего сердце забилось сильнее.

В нашем панельном домостроении дела идут блестяще. Испытания первого дома почти закончены, вовсю идут на втором и готовятся на третьем. Завод успешно превращается в настоящее опытное производство. У меня душа поёт, когда я туда прихожу и вижу уже настоящий завод, а не полукустарную мастерскую.

Уже видны производственные линии, появляется механизация производственных процессов, на заводе стоит ровный гул работающего оборудования. Пахнет бетоном, работающими машинами и множество различных деревянных запахов. Их почему-то очень.