Но вот о причине изменения отношения Сталина к первому лицу Сталинградской области Берия мог только предполагать, хотя эта причина была, как говорится, на поверхности. Чуянов допустил ошибку при организации эвакуации населения города, приведшую к огромным людским потерям в целом и в частности ценнейших инженерных и рабочих кадров.

Сталин в глубине души знал, что причиной этой трагической ошибки было его запрещение проводить эвакуацию и минирование предприятий города, когда реальной стала угроза прорыва немцев к Сталинграду. Он опасался, что это вызовет панику и будет расценено как подготовка к сдаче города. Но разделять вину с Чуяновым не хотел и сейчас интуитивно искал повод, чтобы снять его и возможно даже наказать.

В этом глава НКВД был уверен на все сто. Лаврентий Павлович не раз наблюдал подобную логику действий Верховного, когда тот искал виноватых не среди тех, кто действительно принимал роковые решения, а среди тех, кто их исполнял.

Маленков тоже видел недовольство Верховного в отношении Чуянова, но о причинах не догадывался. Для него это была просто очередная кадровая ситуация, требующая внимательного наблюдения.

Возможно, что после победоносного окончания боёв в Сталинграде и были бы сделаны оргвыводы, но прагматизм Сталина возобладал над эмоциями и обидами. Потеря контроля над ситуацией в разорённом войной важнейшем регионе юга страны могла привести к очередной трагедии, и Чуянов в итоге пока уцелел. А не нужное по большому счёту ещё одно рассмотрение ситуации в Сталинграде и области просто дань эмоциям и последний сигнал пока ещё товарищу Чуянову.

Ситуация с восстановлением Сталинграда была во многом тупиковая. Для быстрейшего возрождения его промышленной мощи нужны люди, и притом очень много. Но ещё прошлым летом Германия по своим людским ресурсам сравнялась с Советским Союзом, и с этим приходилось считаться при принятии решений. Каждый человек на счету, каждая пара рабочих рук нужна либо на фронте, либо в тылу на военном производстве.

Маленков больше других членов ГКО был сведущ в вопросах восстановления страны, и поэтому указал Чуянову на недостаточность предлагаемых мер решения жилищной проблемы и отлично разглядел потенциал хабаровского проекта. И обо всём этом он доложил в своём достаточно коротком докладе.

Первый секретарь Сталинградского обкома и горкома первый раз был вызван на заседание ГКО, и, войдя в кабинет Сталина, немного растерялся. Он остановился в трёх шагах от торца стола, за которым сидели члены ГКО, и хотел доложить о своём прибытии, но хозяин кабинета взмахнул трубкой и остановил его.