Поскребышев стоял и молча ждал следующего распоряжения Сталина. Верховный после короткого раздумья взял красный карандаш и написал сверху списка размашистым почерком: «Обеспечить дюралевыми протезами». Затем поставил дату, расписался крупной подписью и протянул секретарю.

Тот взял список, развернулся и молча вышел из кабинета. Больше слов не требовалось: Поскребышев знал, что делать с такими резолюциями.

Обедал Сталин сегодня в непривычной обстановке: один. Обычно он любил приглашать к обеду кого-нибудь из членов Политбюро или военачальников, за едой обсуждая текущие дела. Но сегодня был один из тех редких дней, когда ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.

Возможно, кто-то и собирался попросить аудиенции после Василевского, но верный Поскребышев отлично знал все привычки своего хозяина и без слов понял, что сегодня тот не нуждается в обществе и хочет работать в одиночестве. Поэтому никого не пропустил и всех вежливо, но твердо отправил восвояси с рекомендацией подойти завтра.

Сталин ел медленно, продолжая обдумывать прочитанное. Крупнопанельное домостроение… Если это действительно работает так, как описывает Хабаров, то можно будет решить жилищную проблему не только в Сталинграде, но и во всех разрушенных войной городах. А их будут десятки тысяч по всей стране.

После обеда Сталин еще раз перечитал хабаровский проект, на этот раз делая пометки на полях. Некоторые моменты по его мнению требовали уточнения, другие дополнительной проработки. Но в целом проект выглядел перспективным и заслуживающим внимания.

Только после этого он распорядился подавать машину для поездки в Кремль на заседание ГКО. Впереди был длинный вечер, но Сталин чувствовал себя отдохнувшим и готовым к работе.

Беседа Маленкова и Чуянова была очень короткой, но содержательной. Они встретились в кабинете Маленкова в Кремле ровно в четырнадцать часов. Алексей Семенович вошел подтянутым, но усталым: перелет из Сталинграда, напряжение последних месяцев, постоянная работа на пределе сил, все это сказывалось.

— Садитесь, Алексей Семенович, — Маленков указал на кресло перед столом. — Ваши материалы изучены. Есть вопросы.

Первый секретарь Сталинградского обкома почти сразу же понял, что практически все предложения, подготовленные в Сталинграде, без какого-либо серьезного обсуждения будут приняты. Кроме тех, которые касаются жилищного строительства. И здесь гвоздем программы является проект самого молодого сотрудника горкома: Георгия Васильевича Хабарова.

Маленков протянул Чуянову перепечатанные на машинке заключения академика Веснина и народного комиссара Гинзбурга. Это были свежие документы, составленные буквально сегодня утром.