Вчера вечером я был на складе, и они сами пришли мне в голову. Мне кажется, они гораздо лучше вписываются в песню и ложатся на нужный ритм. Я уже представляю, как это будет звучать, и мне нравится. Что скажешь?
И да. Прежде чем ты начнешь меня критиковать. Да, я был вчера вечером на вечеринке, сидел в сторонке и писал песню. Ну и что? Если честно, я считаю, что это хорошо поддерживает мой имидж. Знаешь… имидж молчаливого одиночки, загадочного, горячего бунтаря? Что-то подобное. Может такое быть?
Неважно. К черту все. Сама знаешь, что я не люблю людей.
В прошлом письме ты спрашивала о моем любимом месте. Так вот, заброшенный склад — одно из них. В светлое время суток, когда там никого нет, можно услышать, как голуби ходят по балкам и хлопают крыльями. Можно спокойно разглядывать граффити, и никто не маячит перед глазами. Некоторые из них просто невероятные.
Но все же думаю, что мое любимое место, если не считать нашего с тобой уютного мирка, — это, конечно, мой дом. Знаю, знаю. Там мой отец, так что с чего бы мне хотеть там находиться? Но на самом деле… После того как папа и сестра ложатся спать, когда на улице темно, я вылезаю на крышу через окно. Между двумя коньками крыши есть незаметная ложбинка. Я обожаю сидеть в ней, прислонившись к трубе. Порой делаю это часами: залипаю в телефоне, наслаждаюсь видом, иногда пишу тебе письма. Мне тут нравится. Я вижу верхушки деревьев, которые колышет ночной ветерок, улицу, освещенную фонарями, и звезды. Слышу шорох падающих листьев… В такие моменты я верю, что все возможно.
Мир — это ведь не всегда только то, что у тебя перед глазами, понимаешь? Он и выше, и ниже, и еще где-то — неизвестно где. Каждый огонек в каждом доме, который я вижу, сидя на крыше, имеет свою историю. Иногда нужно просто взглянуть на вещи под другим углом.
И когда я смотрю на все сверху вниз, я вспоминаю, что жизнь не ограничивается тем, что происходит со мной: ссорами с отцом, школой, моим будущим. Я смотрю на все эти дома, в которых живут люди, и понимаю, что я — только капля в море. Нет, не спорю: каждый из нас особенный, и каждый важен — но это своего рода приятное ощущение, понимаешь? Перестаешь чувствовать себя таким одиноким.
У меня в руке его письмо, что я получила в феврале. Последнее перед тем, как он перестал мне писать. Я вглядываюсь в почерк, который, наверно, одна я в состоянии прочесть. Грубые линии, резкие палочки над «т», жирные черточки над «й». Он никогда не оставляет между словами достаточно места, поэтому его предложения похожи на огромные, длиннющие хештеги.