Кот посмотрел на плоский камень в десяти шагах и сел с видом человека, который указал сапёрам мину и дальнейшее считает не своей работой. Из-под камня, неторопливо, как тесто из кастрюли, выползала мутно-серая масса объёмом с ведро.
Ядро чутьё выделило сразу — тёмный ком у переднего края. Но брал я его по-учебному: рогатиной прижать, зафиксировать, работать ножом. Слайм смыкался вокруг древка, как каша за ложкой, лез по нему к рукам, я выдирал рогатину и колол снова, и взял ядро только с восьмого тычка. Я подобрал его и опустил в мешок. На одну тварь размером с ведро у меня ушло минут восемь и половина запаса приличных слов.
— Мя, — заметил Перец с камня.
— Да, так работает курсант по методичке. — Я повёл плечами. — А теперь вспомним, как это делает взрослый, когда не нужно скрываться.
Второго я не стал дожидаться. Он лежал на камне у русла, и ядро в нём сидело низко, у самого брюха. Я подошёл сбоку, перенёс вес на переднюю ногу и ударил коротко, снизу, без прижима. Наконечник подцепил ядро и выбросил на траву, а слайм растёкся по камню, будто из него выдернули пробку.
Третий меня заметил и пополз навстречу. Я дал ему подойти на длину древка, шагнул в сторону и ударил в бок, пока он разворачивался следом. Ядро повернулось вместе с ним, прямо под острие.
Перец спустился с камня, обошёл лужу и сел у моего сапога.
— Восемь минут на первого, — сказал я. — Минута на двоих. Вот теперь работаем.
***
Четвёртый лежал под выступом скалы. Сверху его закрывал камень, снизу мешала добраться до ядра щель в грунте. Перец обошёл выступ и сунул туда нос.
— Отойди.
Кот отступил. Я поводил наконечником перед серым краем. Слайм потянулся за железом, выполз наполовину, и я подцепил ядро снизу. Оно выкатилось в траву по другую сторону камня.
Пришлось обходить камень следом за Перцем.
Пятый ждал чуть дальше. Потом нашёлся шестой, и мы пошли вдоль гряды, проверяя углубления между камнями. Перец заглядывал туда, куда я мог просунуть только рогатину. Иногда возвращался сразу, иногда садился поодаль и ждал меня. После восьмого ядра я выпрямился, упираясь ладонью в колено.
Девятый и десятый пришли вдвоём, с разных сторон, и десятого я прозевал.
Я работал с крупным, размером с пару вёдер, когда сзади раздался кошачий вопль такой чистоты и мощности, что им можно было глушить рыбу. Я ушёл вбок не думая, на одном вопле, и там, где только что стояла моя нога, серая масса вытянулась жгутом, хлестнула по траве и расплющилась о камень.
Второй заходил от русла, по моему же следу. Умно для твари, у которой из органов — аппетит.