«Корм „Родовой“. Каждый кот достоин поместья».
Перец посмотрел на защёлку дверцы, потом на меня.
— Наше поместье метят кредиторы. Пока только на бумаге.
***
Пост стоял там, где кончался асфальт: будка с одним окном, шлагбаум из полосатой трубы и дед на табурете у двери. Дед был сухой, в ватнике, с карандашом за ухом. В колее за шлагбаумом не было ни одного свежего следа шин. Замерщики сюда давно не ездили.
Дед встал, когда я подошёл, и молча протянул руку. Я отдал наряд. Он читал его, отодвинув лист подальше от глаз, и на дате замера остановился.
— Три недели, — сказал он. — Я перезамер просил. Дважды, рапортом.
— И что ответили?
— Тебя прислали.
— Значит, перезамер — это я.
Дед посмотрел на рогатину у меня на плече, ничего не сказал и ушёл в будку. Я встал в дверях. На столе лежал журнал, толстая конторская книга с графами, расчерченными от руки. Дед писал медленно и вслух:
— Десять двадцать. Тихомиров К. С., состав — один. — Он поднял на меня глаза. — Что там за три недели наросло, я не знаю. И никто не знает. Так и пишу: о состоянии объекта предупреждён. Предупреждён?
— Предупреждён.
Он дописал строку.
[Его рапорты наверху не читают. Журнал прочтут, если я не выйду.]
Переноска стояла у моих ног.
— Кот по наряду идёт? — спросил дед.
— Со мной.
— Внутрь не бери. Там слизь, он в неё полезет. Всю шерсть измажет, попробуй потом отмой. Кот-то чем виноват? — Он достал из-под стола пластиковый контейнер и снял крышку. Там лежали две котлеты. — Пусть у меня посидит, тут мыши есть.
Я открыл переноску. Перец вышел, потянулся и прошёл к столу. Дед отломил полкотлеты и протянул на ладони. Перец обнюхал котлету, потом пальцы, потом рукав ватника и только после этого съел. Дед почесал его за ухом, и Перец это позволил.
— Ну вот, — сказал дед. — Договорились.
Перец облизнулся, вышел из будки и сел у моего ботинка мордой к шлагбауму.
— Мя.
— Благодарит за обед, — перевёл я. — Мышей оставляет вам.
Дед посмотрел на пустую ладонь.
Он вернулся к журналу и дописал под моей строкой: «Кот рыжий — один».
— Ты уж кота побереги.
Пока он поднимал шлагбаум, я натянул рабочие перчатки, купленные вчера за три рубля. Ссадина с моста на ладони ещё не зажила. Перец задрал ко мне морду.
— Мя?
— Нет, — сказал я. — Мелочь из кладовки оставим на чёрный день. Работаем тем, что есть.
Перец дёрнул хвостом и первым пошёл по колее. Я поправил на плече рогатину и двинулся следом.
***
У края медальон под рубашкой нагрелся. Внутри было сухо и серо: чужая трава, гряда камней вдоль пересохшего русла, и всё втрое больше учебного. Перец прошёл два шага. Первого слайма он нашёл раньше, чем тот нашёл нас.