В углу блестела чистая резина. Слайм шёл оттуда наискось к стойке, широко растекаясь перед собой. Я шагнул к выходу, но серый край скользнул справа мимо стойки и лёг поперёк дороги. Пришлось обойти стойку слева, держа её между собой и тварью.
Я провёл разодранной ладонью по стойке сверху вниз.
— Добавка.
Туша навалилась на металл, отчего крючок задрожал. По кровавому следу вспухли пузыри краски, один лопнул, обнажив светлую точку. Я отступал влево, надеясь, что добавки хватит хотя бы до двери.
Слайм обтёк основание и потянулся за мной. Пришлось пятиться, пока лопатки не упёрлись в стекло. Стойка осталась впереди и справа; до выхода вдоль стены было четыре шага.
Я двинулся туда боком по узкой полосе чистого пола. Серая лопасть вытянулась перед носком и упёрлась в стену, отрезав меня от двери. Я отдёрнул ногу.
Вся остальная тварь продолжала обрабатывать стойку. Краска сморщивалась под серыми складками, сползала хлопьями. До моей подошвы было меньше ладони. Я поджал пальцы в ботинке, будто это могло помочь. С трибун засвистели, кто-то сразу зашикал.
За стеклом Перец поднялся и столкнул лапой миску с тумбы. Она ударилась о пол у ног дежурного и покатилась с таким грохотом, что я вздрогнул.
Слайм подался к звуку, в сторону входа. Лопасть перед моими ботинками втянулась в тушу.
[Сейчас!]
За четыре шага я добегаю до двери, хватаюсь правой рукой за ручку и толкаю створку наружу. Ладонь скользит, ручка выскакивает из пальцев, и я ударяюсь плечом в закрытую дверь. За спиной влажно шлёпает. Перехватываю ручку у самого основания, давлю до упора и снова наваливаюсь плечом.
Створка подаётся, я проскакиваю наружу, разворачиваюсь и захлопываю дверь обеими руками. Слайм бьёт с той стороны, и я упираюсь ногами в пол, удерживая створку.
Во рту было сухо, под носом опять собиралась тёплая капля. За стеклом слайм прижимался к створке, медленно расплющиваясь по ней всё выше.
Браслет я поднял над головой.
— Фамильяр вмешался в тест, — немедленно сказали за столом комиссии.
— Фамильяр уронил собственную миску на посту дежурного, — сказал Кулаков. — За пределами контура. Если раздражитель реагирует на посуду, это вопрос к раздражителю.
— Особое замечание фамильяру.
— Внесём, — согласился Кулаков тоном человека, который внесёт это в память, а память у него короткая.
Савельев подошёл с планшетом. За его плечом седой смотрел на меня поверх узких очков и ничего не записывал.
— Кандидат. Замечания к проведению испытания имеются?
Я посмотрел на платформу на дне ямы.
— Вы серьёзно сейчас?
Савельев ждал.
— Формально нет. С допуском что? Мне учиться надо.