— Ох, Надя, — обнял я её порывисто, — как же мне с вами повезло!
— Скажешь тоже, — заалела она, оттолкнув меня слегка.
— И неча обниматься, — неожиданно выговорил мне Санька, пока Надя скрылась на кухне, отдавать горнишной распоряжения перед приходом подруг, — с Фиркой вон…
… и как ухи заполыхали! Как засмущался!
— Ну а если и да⁉ — с тихим вызовом сказал Чиж, косясь на дверь кухни, — Сейчас нет, а вот потом…
Он окончательно засмущался, и я хлопнул его по плечу.
— Хороший выбор, брат!
' — Однако! — думалось мне, — Однако!'
И никаких больше слов и мыслей, только это словечко, да вся непростая ситуация с Санькой. Как-то оно всё сразу пошло, кувырком.
— Туки тук! — постучалась Надя в нашу комнату, — Можно?
— Заходи! — отозвался я, поворачиваясь на стуле. Усевшись на стуле рядышком, она поправила подол платья и начала рассказывать, какие у них в классе замечательные девочки, и как они все… как одна…
Санька подвернув одну ногу под себя, сидел на кровати, делая наброски в альбоме. Всё как всегда, только теперь это видится совершенно в ином свете.
Выговорившись, Надя поделилась проблемой:
— Творческий кризис, не идут рассказы о Сэре Хвост Трубой, — и опечаленный вздох.
— Бывает, — покивал я с видом умудрённого старца, — сделай перерыв.
— Может быть, и сделаю, — неуверенно пожала плечом девочка, явно не воодушевлённая предложением.
— Или смени жанр, — поменял я предложение.
— Ну…
— Героя. Вбоквелл сделай.
— А это как? — заинтересовалась она.
— Да тот же котячий мир, только вектор поменяй. Писала о героическом воителе с его кошачьими приключениями и боями за даму сердца, напиши теперь о ленивом и хитрожо…
Надя хихикнула, стараясь удержать вид благовоспитанной девочки, не знающей столь низких слов, но получилось откровенно плохо.
… — хм, хитроумном, да! Хитроумном котячьем герое, сибарите, лентяе и… — я прищёлкнул пальцами, останавливая открывшево было рот брата. В голове вертелись идеи и сюжеты, и я отчаянно пытался не упустить их.
— Гарфилд, — выдохнул я, — назови его Гарфилд!
Несколько минут я рассказывал пришедшее в голову, лихорадочно размахивая руками и расхаживая по спаленке. Надя уселась за стол, подвинула чернильницу и чистую тетрадку. Она агакала и быстро записывала, задавая уточняющие вопросы и время от времени грызя кончик пера.
Санька весь ушёл в рисование, и проходя мимо, я заметил ненароком в его альбоме забавную смесь набросков и лубка.
Звонок в дверь прервал эту идиллию.
— Барышня! — позвала Татьяна из прихожей, — До вас подруги пришли!
— Ой, да! — вскочила Надя, — Девочки!