— Мэрр Корни?!
— Эрендор, — мягкий смешок. — Я уж не говорю про голов, которые написали мне… Голы! Вэй-гану! Что согласно какому-то древнему кодексу, если хозяин — идиот, то они имеют право отказаться от службы и перейти к другому хозяину… или хозяйке…
— П-правда?
— Правда.
— А вы?
— А что я?
Я могла только зарычать.
И тогда он поднял мое заплаканное лицо и тихо прошептал:
— А я тоже готов сорваться с любого места и идти за вами… Если вы согласитесь идти за мной.
Всмотрелась в такие знакомые, искренние и сияющие глаза и сказала:
— Соглашусь.
Шумно вздохнул.
— Это просто замечательно. Не хотелось завтра вас волоком тащить к чаше…
— З-завтра?!
— Ну вы же знаете — чем ближе свадьба к дню Зрелости, тем счастливей будет пара… А я собираюсь сделать вас самой счастливой в мире… во всех мирах.
За несколько дней до этого.
Вэй-ган Эрендарелл.
— Ты болен.
Король сказал это с насмешкой, но Себастиан только пожал плечами и мрачно уставился в окно на королевский парк. А потом залпом допил бордовую жидкость из инкрустированного камнями кубка.
— Решил напиться? — снова обратился к нему друг.
— Пожалуй стоит. Иначе пойду к этой сучке и откручу ей голову… и тогда мне не придется больше ждать. Ни единого дня.
В последних словах против воли прорвалась тоска, и Джедан поморщился.
— Я и говорю — ты болен ею.
— Не больше, чем ты своей женой.
— Что есть, то есть.
Оба замолчали.
Потребность оказаться рядом со своей женщиной с каждым днем становилась все сильнее. И, несмотря на то, что раньше подобные чувства он считал не приемлемыми для настоящего воина, сейчас готов был отдаться им.
И дело вовсе не в ребенке, которого Эрендарелл, если сосредотачивался, чувствовал даже лучше тех, кто находился рядом. Дело было в Маре… Необычной, нежной, заботливой. Будто в мелочах созданной для него, для того, чтобы радовать его, сводить с ума и заставлять переживать… что она тоже может решать — оставаться с ним или нет.
И не всегда в его пользу.
Жестокие слова мэсси Шайн накануне той самой ночи, её поведение на протяжении многих дней до того порвали несколько прочных нитей у него внутри. Нитей, на которых держалась уверенность в том, что каждая согласиться стать его с радостью.
На час, на день, на жизнь.
И Себастиан знал, что снова эти нити не связать.
Возможно, и к лучшему. Стало ярче, интереснее… Теперь ему придется… он мог приручать Мару снова и снова. Как она приручила его.
Сначала — зверя. И как он не понял? Следовало насторожиться сразу, когда его взбесила очередная игра служанки, которую он периодически пользовал. Та мало того, что орала ночью в коридоре, якобы «в шутку», но еще и попыталась оболгать Мару… Корни едва успел вытащить глупую девку, пока Эрендарелл не набросился — настолько зверь не мог сдерживаться…