— Хватит! — рявкнул мужчина. — Просто скажите правду — что вы не настолько увлеклись мной, как мне казалось! Что я вас больше пугаю… вот этим всем своим обликом, нежели вызываю желание!
Я собралась с духом и…
— Именно так! — рявкнула не менее громко и стараясь говорить максимально правдиво. — Я не хочу быть с вами… даже при самых замечательных условиях!
Вэй-ган дико глянул на меня.
Ох, на мгновение мне даже показалось, что он сейчас набросится и растерзает Но мужчина только перелетел через ограждение беседки, и скрылся из виду — лишь треск кустов указывал на то, что кто-то в гневе ломится прочь.
Я же со стоном опустилась на пол, подавляя в себе рыдания. Одновременно гордясь собой… И ненавидя за то, что я сделала.
Но я знала, что поступила правильно… Потому что ничто не сравнится с ненавистью, которую я буду испытывать к себе, если заключу в клетку любимого мужчину, не просто приковав его цепями…
Но выломав начисто крылья.
То, что благими намерениями выстлана дорога в Ад, я осознала почти сразу. В мой персональный девятый круг… в котором я еще долго буду поджариваться на медленном огне, пытаясь вспомнить все прегрешения, что стали причиной подобных мучений.
Грудь раздирало тоской, слезы застилали глаза, но вместо того, чтобы дать им волю я… отправилась работать. Напросилась на кухню к мэсси Табир.
Та внимательно на меня глянула и… сунула видавшую виды деревянную доску, колотушку и куски уже нарезанного на полоски дикого мяса. У кого-то сегодня будут отличные отбивные…
Хрясь!
Хрясь!
Да и слегка пересоленные…
Управившись с ужином, я проверила подготовку столовой и чистоту помещений. А потом… сбегала к пыштовым договориться на ранний отъезд — охота назавтра не планировалось, лишь отдых, а значит, все егеря и помощники их будут свободны. Уезжать этим же вечером, чтобы трястись в темноте много часов, а потом будить всех на постоялом дворе, было верхом глупости. К тому же…
Ох, все остальные мысли были тоже верхом глупости!
Но они, тем не менее, все более яркими картинками возникали у меня перед глазами.
Пока я собирала вещи. Пока в своей каморке пережидала возвращение гостей к ужину, да и сам ужин — мне кусок в горло не лез. Пока умывалась и обиралась холодной водой, а потом сидела в свете одной свечи и слушала, как затихает особняк в ночном сумраке…
А что если я ошиблась? Что если моя неуверенность, его неуверенность — это как раз то самое препятствие, медные трубы, преодолев которые мы сможем быть вместе?
Что если я смогу снять проклятие? Именно потому, что безусловно приняла зверя — и зверь принял меня? И потому, что готова разделить с ним любой путь… Вдруг в этом был смысл, а не в благородстве происхождения моих родителей?