— Да, вернуться… возможно.
Я замерла.
Я так долго об этом мечтала! Но сейчас… Я честно не понимала, как поступить.
Надейся я хоть на что-то с вэй-ганом, даже не раздумывала бы. Будь я уверена, что в мире, где я родилась, мне будет лучше — тоже не стала сомневаться. Но дело в том, что и там, и здесь мои возможности были довольно ограничены… и безграничны.
Здесь я и правда чувствовала себя… на своем месте? А «там» вроде как стало более безопасным, но именно что… «там».
Здесь я и правда стала… собой. Но не больше ли у меня шансво на то, чтобы пробиться в жизни или на… личное счастье в Москве двадцать первого века?
Я сглотнула и беспомощно посмотрела на него, ожидая снисходительного «ну я же говорил, что не зря сюда отправил.» Но вместо этого увидела лишь понимание в его глазах. И почему я раньше не замечала, насколько они… древние?
Прикусила губу, вздохнула и…
— Прежде чем вы ответите, я должен предупредить, — он не дал мне произнести ни слова. — Вы не сможете забрать его. (236ad)
— К-кого?
Видящий кивнул на мой живот.
— Своего ребенка. Так что придется дождаться, когда он родится… и оставить здесь. Не беспокойтесь, я не нарушу обещание и появлюсь снова возле вас после родов. Ну… или он погибнет при переходе.
В Пути собираю осколки
Души, что разбилась когда-то
Леплю их то тихо, то громко,
Отринув дорожную плату.
Я трещины глиной замажу,
Дыру закрывать не спеша:
Мне ночью прошепчут и скажут,
Что это и есть Душа.
— Мэсси Шайн?
Я отложила стихотворный сборник, который перечитывала с особым рвением, пытаясь найти в словах известного поэта, ставшего теперь мне гораздо ближе, ответы. И собралась встать.
Но вдова Майер отрицательно качнула головой.
— Сидите. Я зашла лишь узнать, как вы себя чувствуете?
По приходу с ярмарки я сказалась больной, чтобы хоть как-то оправдать бледность, смятение и жуткую слабость, которая на меня навалилась. И провела в своей комнате два дня — что было, в общем-то, пределом разумности, с учетом того, что я отказалась от лекаря. Так что если я не хотела прослыть симулянткой или проявить свое состояние раньше, чем буду готова, пора было выползать из раковины.
— Много лучше, спасибо.
На самом деле, отвратительно.
Не знаю, что уж было тому причиной — токсикоз ли, который у меня начался ровно с момента, как я узнала, что беременна. Бессонные ночи, что я проводила в кровати, мучимая размышлениями и переживаниями. Необходимость ли снова принимать решение…
Нет, конечно не о том, оставлять ребенка или нет. Вопрос так и не стоял — и выбора, по сути, у меня не было, о возвращении в Москву я больше не думала. Но вот о том, что со всем этим делать дальше…