Так вот там была книга про Ротшильдов какого-то англичанина кажется. Я её прочитал целых четыре раза и очень хорошо запомнил. И премного удивился полученному приглашению от Натана Ротшильд. На великосветскую мишуру он не велся и мой громкий титул ему был пустой звук. Значит Штиглиц написал обо мне что-то такое, что я заинтересовал одного из главных финансовых воротил мира.

К моему удивлению других гостей не было и за столом были только сам Натан, два его брата: Соломон — глава венского дома, Джеймс — глава парижского дома и старший сын восемнадцатилетний Лайонел, утонченный еврейский юноша, студент Гёттингенского университета.

Как это не удивительно, но это был действительно простой обед, как я понял его целью было показать меня братья и сыну. Я знал, что Джеймс через десять лет после смерти Натана станет во главе семьи, а Лайонел возглавит лондонский банк. Ну что же познакомились, а дальше видно будет.

Натан Ротшильд больше молчал, а вот его сын и братья задали мне кучу различных вопросов.

Это меня совершенно не удивило. Все представители этого семейства люди выдающиеся, но основатель династииМайер Амшельи его третий сын Натан Майер выделяются как какие-то глыбины.

Можно как угодно относится к Ротшильдам, например проклинть их, но снйчас это самая сильная сила с которой никто не может тягаться без тяжелых последствий для себя. И я хотел устроить дело так чтобы их мощь сыграла на пользу соему Отечеству.

Думаю, что Натан тоже хотел бы задать мне несколько вопросов, но он предпочел отдать инициативу своим братьям м сыну. Лайонел кстати задал мне вопросов больше всех.

В итоге я почти три часа рассказывал Ротшильдам о России и немного о себе. Очень быстро я понял что все вопросы были по сути про одно, как я выпутался из такихъ долгов, как я собираюсь дальше вести дела доиа и есть ли у меня бизнесс-планы в Англии.

Моя блестящая игра на бирже для них тайной не была, то что действующим лицом был Сергей Петрович Ротшильдов не обманула.

К моему удивлению все они уже успели посетить наш клуб, даже Натан Майер побывал там, неузнанный надо сказать ни кем, как и его братья.

А вот Лайонел секрета из этого делать не стал и я был об его посещении великолепно осведомлен. Но он был пока всего лишь восемнадцатилетним студентом Гёттингенского университета и мог позволить себе некоторые вольности.

Судя по всему я ожиданий этой семейки не обманул, а ответы их очень аккуратные, но настойчивые расспросы о моих прогнозах на окончание русско-турецкой войны произвели вообще большое впечатление.