Сергей Федорович опустил подзорную трубу и повернулся ко нему.

— Господин капитан, вы справитесь с корабельной артиллерией?

— Справлюсь, господин капитан-лейтенант.

— Тогда примите командование батареей левого борта и кормовой. Батареей правого борта и носовой будет командовать лейтенант Леонов. Сигналы управления вам подскажут канониры.

Капитан Тульев ушел, а крестный повернулся ко мне.

— У нас всего двенадцать орудий, а у турок скорее всего на каждой посудине по двадцать стволов. При удачном раскладе на таких дистанциях они из нас одним залпом сделают решето. Они идут на веслах чтобы не маневрировать по ветру и будут пытаться перехватить нас. Полагаю, что они хотят пленить нас и огонь не будут открывать до последнего. И это наш шанс, у нас сейчас попутный ветер и мы успеем проскочить между ними, если конечно внезапно не сменится ветер, прибрежные ветра очень коварные.

Турки наверное действительно хотели перехватить нас и попытаться пленить, иначе чем можно объяснить, что они до последнего не стреляли.

Расчет крестного оказался верным. Бриг успевал проскочить в узкую щель в несколько кабельтовых между турецкими шхунами и в тот момент когда мы почти под прямым углом пересекали воображаемую линию соединяющую носы вражеских голетов, они открыли огонь из носовых пушек.

Крестный был прав. При таких дистанциях из корабля легко сделать решето, но турки похоже не оставили свои мечты захватить нас и ударили не по корпусу, а по мачтам и такелажу. И надо сказать довольно удачно, наш грот-трисель получил серьезнейшие повреждения. Хорошо, что у них всего по два носовых орудия.

Но мы оказались в более выгодной для стрельбы позиции и наши бортовые карронады свой залп сделали немного раньше, буквально на секунды.

Наш залп оказался сокрушительным, особенно батареи капитана Тульева. Он стрелял почти в упор с дистанции около одного кабельтова и турецкий голет просто внезапно остановился и начал тонуть.

Павел Александрович стрелял с дистанции вдвое большей, но тоже удачно. На носу у турок что-то взорвалось, фок мачта сразу стала крениться влево, а сама шхуна вправо. Ход она тоже потеряла и мы беспрепятственно прошли между ними.

Крестный приказал взять рифы, а Тульев двумя залпами кормовых пушек поставил точку этого боя и вторая шхуна тоже стала тонуть. Расстреливать шлюпки, отходящие от тонущих голетов, мы естественно не стали, а поставив насколько это возможно паруса, взяли курс прочь от Крита.

Турецкие ядра повредили не только такелаж нашего корабля, от летящих сверху обломков рангоута пострадали трое наших моряков, не смертельно, но неприятно.