— Донна Дельфина, а куда мы летим-то, в смысле, бежим? — уточнил я, не слишком ожидая ответа.

— Мы, Тони, займём место у начала абордажного рукава. И, если будут пострадавшие, а не трупы — будем их лечить, — отстранённо произнесла медик.

— А… уже абордаж? — растерянно спросил я. Как бы… ничего ж не предвещало, да?

— Да, — отрезала Дельфина, вновь уткнувшись в экран терминала. Впрочем, через полминуты она, наконец, оторвалась от своего чтива и пояснила: — Судно противника иммобилизовано, сейчас идёт его захват… зачистка? Да. Почти пришли. Не высовывайся без команды, Тони.

— Не буду, — с готовностью сообщил я, что было, по-моему, лишним — медик вновь перестала обращать внимание на какие-либо внешние раздражители. Читательница, чтоб его!

А через несколько секунд мы вышли на полуоткрытую площадку, с которой открывался… вид. Охарактеризовать его толком не выходило, но впечатляющий — точно. Обсерватор, как и судно противника, замерли в воздухе, соединённые «абордажным мостиком» — частью полиморфной обшивки нашего корабля. Противник же был довольно знакомым с виду, в смысле типа и класса. Типичное воздушное судно аэров, причём, не грузовоз, а что-то вроде тех кораблей, что я видел на «аристократических стоянках» Эрикса. Оно было раза в два, а то и в два с половиной больше Обсерватора, округлое. С вычурной отделкой и многочисленными узорами, покрывающими его корпус снизу доверху. Своими обводами этот корабль был похож на воспарившее в небеса ЛСП «Северный полюс»[1] из моего прежнего мира, если бы кто-то догадался перекрасить его из весёлого оранжевого в пафосные бело-золотые цвета Эрикса, не забыв украсить не менее пафосной псевдолепниной и огромными обзорными галереями.

Размерами, надо заметить, эта летающая неваляшка сильно не дотягивала до левиафанов Адмиралтейства, виденных мною у Эрикса, хотя тот же «Северный Полюс», окажись он рядом, оказался бы раза в два меньше, чем наш нынешний противник.

В борту корабля была пробита натуральная дыра, к которой сейчас и протянулся «мост» из обшивки Обсерватора, закрепившийся в этой дыре какими-то хищно-крючкастыми зацепами. Ну и в целом, зацепленное судно противника местами дымилось, местами зияло дырами — явно последствиями воздушного боя. Может быть, я и ошибаюсь, всё же увидеть, как выглядит сейчас обшивка Обсерватора, не могу, но… судя по виду противника, совсем маленький по сравнению с ним, но оказавшийся весьма зубастым и явно куда более шустрым Обсерватор при нужде мог бы спокойно ссадить в море этого «толстяка», но, видимо, капитану что-то понадобилось на борту этого толстяка. Или Адмиралтейству, но… всё равно капитану. Трофеи? Или… впрочем, пофиг. Всё это я увидел, краем глаза выглянув за полутораметровой высоты щит-переборку, отделявшую площадку, где суетилась Дельфина. Точнее, она-то как раз не суетилась: стояла, пригнувшись, с сосредоточенным лицом наблюдая за работой притащенного мною контейнера, который в этот момент вполне самостоятельно, можно сказать, автоматически раскладывался, превращая отделённую щитом площадку чуть ли не в походный госпиталь. Здесь уже разместились несколько парящих над полом лежанок, какие-то медицинские и диагностические приборы и… даже небольшой столик с химической посудой. В общем — оперативный лазарет, да и только. Серьёзно она здесь развернулась.