— «Бланко»? — приподняв бровь, не без ехидства, поинтересовалась медик, отведя меня в сторонку от общего веселья.

— Перевод, донна, — пожал я плечами. — Просто в Эриксе с фамилией «Белов» не слишком комфортно, принимают за бездника. А их не любят.

— Есть такое, — помрачнела Дельфина. — Хотя, ты же древний. Что тебе до дрязг нашего времени?

— И мне ходить по Эриксу с табличкой на лбу: «не бездник я и не полукровка, древний я!», — чуть удивившись такому… предположению, произнёс я, на что донна изволила засмеяться. Крутанувшись на каблуках, так что недлинный сарафан на ней на миг вздулся колоколом, Дельфина рухнула в кресло и, закинув одну загорелую ножку на другую, требовательно протянула мне руку, в которую я тут же понятливо вложил бокал со столь понравившимся ей лимончелло.

— Да, разумный подход. Ладно, Тони, ещё раз поздравляю, — явно уже чуть перебравшая медик сделала длинный глоток и, облизав губы, отсалютовала мне уже полупустым бокалом. И хотелось бы мне продолжить наше общение, но в этот момент наше с Дельфиной уединение прервала ещё одна дама, ворвавшаяся в моё личное пространство с неотвратимостью тяжёлого танка, напрочь лишённого тормозов. Конструкционно.

— Жюстина Нопэ, казначей Обсерватора. Тони Бланко, дражайший мой, в судовой роли ты числишься матросом третьего ранга. Жалованье твоё копится, так что соизволь, будь любезен, не позднее полудня третьего дня, навестить мой кабинет на Обсерваторе и забрать свои деньги. У меня, знаешь ли, не банк, процентов я не начисляю, — с совершенно постной физиономией сообщила эта дамочка средних лет. И честное слово, формулировка «сушёная вобла» в её адрес идеально описывала внешность этой женщины. Да, чёрт возьми, она даже на пьянку пришла в штатном форменном комбезе, а не платье!

Заверив её, что обязательно приду и избавлю почтенного казначея от столь тяготящих её обязанностей по хранению моего имущества, я раскланялся со спиной уплывающей прочь Жюстины, а когда обернулся к ещё секунду назад хихикавшей над нашим диалогом Дельфине, то обнаружил на месте медика лишь пустое кресло. М-да уж…

Ну хоть узнал, где и как моё честно заработанное тяжким трудом получать. А вообще, мы на удивление приятно посидели, да и народ вроде был вполне благожелателен. На следующий же день, прямо с утра весь экипаж погрузился в кабинку уже знакомого нам фуникулёра, и, дождавшись, пока центральное кресло в нём вновь займёт наш капитан, направился на Обсерватор. А там, не прошло и получаса, как корабль Фачилле покинул свою стоянку и отправился в очередной полёт. Честно говоря, я даже не успел убрать свои невеликие пожитки в шкаф, когда в дверях моей каюты появился Просперо тут же потащил меня за собой, безапелляционно требуя немедленно, вот прям щас, провести генеральную уборку в его любимой мастерской.