Уже подступившие с боков двое подпевал Конци, дружно дёрнулись и, с утробным воем повалившись наземь, свернулись калачиками: я специально не целился, но кажется, попал в довольно чувствительные места… Ну так сами напросились. И вообще, раз пошла такая пьянка, то, по уму, Эрикс мне как город ещё и премию должен: за борьбу с размножением идиотов!
Дожидаться, пока остальные придурки захлопнут отвисшие от удивления челюсти и пойдут в атаку, я не стал и, развернувшись на месте, дал по тапкам. Не успел! Оставшаяся на ногах парочка в два огромных прыжка нагнала меня, и я уже услышал молодецкое хэканье, с которым подпёски размахнулись своими дубинами. Миг — и, сгруппировавшись, ныряю вперёд, умудрившись-таки уйти в перекат, а не шмякнуться плашмя мордой в пол!
Левую икру словно огнём обожгло, и я зашипел, всё же надеясь, что это не перелом, а ушиб. Щекастый Конци, скотина такая, выстрелил в меня из… рогатки. И ни черта это не смешно, потому что такой хулиганской приспособой, как та, что была в лапах этого придурка, вполне убить можно. Видел я, как один любитель оригинальной охоты, выстрелом из рогатки проломил голову волку. А серый, конечно — не медведь, но череп у него, ничуть не менее крепкий чем у человека. Так что… м-да.
Орать про «нарушение законов» и прочее я, естественно, не стал: забьют ведь, под мои правозащитные вопли. И, в принципе, возможно, что рогатка — это этакий «люфт» законов, позволяющий носить и использовать метательное оружие. Но это всё ерунда, а вот что серьёзно: у меня ощутимо болит нога, хотя, к счастью, двигать ею, вроде бы, я ещё могу. Конци с дебильной улыбкой натягивает резинку своей рогульки, так что бежать от этой гопоты становится физически невозможно: отпинают усталым. Ну и пара оставшихся на ногах подручных пухлой твари, занеся дубины, уже несётся ко мне. Вторая пара, получившая пониже пояса, пока лежит и обдумывает своё безобразное поведение, но от этого не намного легче. Надо этого рогаточника обезвреживать, но мне мешает парочка с дубинами… Хотя, те кто мне мешает — те мне и помогут.
Рывком, стараясь не морщиться, распрямился, поигрывая нагайкой-переростком. Дубинщики тут же прибавили ходу, а Конци, наконец-то, вновь «взвёл» свою рогатку и выстрелил… в жопу своему подручному: я отслеживал этого снайпера хренова, как и он меня. И когда он вскинул рогатку — качнулся, укрываясь за подскочившим дубинщиком и, ухватив его за широкий рукав рубахи, потянул на себя. Щекастый рогаткой меня вёл, оценить обстановку не успел, ну и стрельнул в подручного. В задницу, как понятно, это обобщение — разбираться, куда стрелял придурок, у меня не было ни времени, ни желания. А вот засветить вдогонку хук подстреленному, с удивлённо-страдающей мордой выпустившему дубину из руки — было и время, и желание, и даже потребность. Оставшийся на ногах подпёсок замер, пытаясь вникнуть в сложившуюся ситуацию, но выходило у него откровенно хреново и медленно.