А Обсерватор, тем временем, приближался к городу и, судя по удивлённым возгласам присутствующих в кают-компании матросов, делал это как-то… нетипично, что ли? Летел «не туда», как я понял, прислушавшись к недоумённым восклицаниям и коротким репликам, которыми перебрасывались члены экипажа.

— Порко абиссо! — сообщил спорщикам ошивающийся рядом Просперо. — Не «бездна знает куда», а на причал семьи Фачилле, болваны!

— А почему не в Адмиралтейство? — поинтересовался какой-то молодой парень.

— Да потому, верде, что капитан не желает поставлять адмиралтейским добычу в руки. Пусть курьеры побегают, — ехидно ответил гном.

А на голограмме было видно, что на краю полусферы есть этакая «причальная полоса», отливающая тем же золотом, что и металлическая внешняя сторона. И на ней, кстати, действительно расположены небольшие, примерно габаритов Обсерватора, летательные аппараты… ну, я так думаю, потому что чёрта с два «нелетательные» с этой площадки вообще способны выбраться иначе как топориком на дно океана. И кстати, даже тут Обсерватор заметно выделялся своим внешним видом. Встреченные нами корабли, в большинстве своём, выглядели как гибрид роскошной яхты и дирижабля. Окрашенные предпочтительно в светлые тона, «под цвет» Эрикса, богато украшенные какими-то золотистыми финтифлюшками, по-моему, не несущими никакой функциональной нагрузки, они были мягко округлы и пафосно-помпезны, тогда как хищное острое копейное жало Обсерватора, сияющее отблесками солнечных лучей на идеально-чёрных гранях, обрамлённых тонким, если не сказать, скупым золотым узором, на их фоне смотрелось однозначно вызывающе.

Наконец, наш корабль мягко опустился на «язык» металлической «причальной палубы», слегка качнувшись на массивных опорах. И практически в ту же секунду в динамике раздался равнодушный голос капитана:

— Выпуск команды, кроме вахтенных. В шлюзовую.

Народ тут же засуетился, покидая кают-компании, ну и я поплёлся на выход — засранство Его Высокомордия засранством, но ведь чертовски интересно, да и… красиво, будем честны. В шлюзовой, кстати, уже было людно. Сюда даже Дельфина выбралась и трое каких-то мордоворотов в «космодесантной» броне, держащие в руках эдакие зеркальные цилиндры метровой длины и сантиметров двадцати в диаметре. Либо оружие… либо контейнеры с добычей с толлеракста.

Через три минуты после нашего появления неподвижно застывший у шлюза, как статуя себе любимому, капитан Фачилле сделал всего два жеста. Один — дежурному, мол, открывай. Второй — остальным, типа «за мной». Все присутствующие к выходу и потянулись, как и я. И, кстати, никто оружием на выходе не снабжал, хотя ношение его вроде и не запрещалось. О чём я поинтересовался вполголоса у Бромбатти.