Я сглотнул, с трудом отводя взгляд на дорогу. Перед глазами замелькали яркие картинки, как всего несколько часов назад наматывал эти самые волосы на кулак, не сильно оттягивая голову назад, мягко надавливая ладонью свободной руки на поясницу, вынуждая прогибаться.

«Ты себе даже и не представляешь, любимая», – мысленно хмыкнул, выворачивая руль, обгоняя медленно тянущийся впереди седан.

– О тебе.

– Да-а-а? – заинтересовалась она. – И что же ты думаешь? Поделишься?

– Обязательно. Вечером поделюсь.

– Так нечестно! – наигранно обиженно пождала губы Ада. – Я бы тебе сразу рассказала, а ты! Заставляешь меня мучиться догадками. У-у-у-у, коварный Божнев.

«Скоро и ты будешь носить эту фамилию», – иронично подумал.

* * *

Выйдя из машины, я почувствовал, что что-то не так. Дверь небольшого аккуратно-типового домика была приоткрыта, а из дома раздавались приглушенные крики, привлекая не в меру любопытных и немного напуганных соседей.

Хмуро переглянувшись с напрягшейся Адой, поспешили к дому. Меня окликнул сосед, стоявший на веранде. Внутри вспыхнуло раздражение, но я чуть замедлился, приветственно кивая мужчине.

– Мистер Божнев, добрый день! – сосед мельком посмотрел на переступившую с ноги на ногу Аду, а затем ― на меня. – Из дома вашей супруги с самого утра раздаются крики. Соседи обеспокоены, многие хотели вызвать девять-один-один, но я не позволил. Дела семейные. Но успокойте свою супругу. Ее сожителя нет дома, я один раз пытался ее пристыдить, но она меня и слушать не стала.

Он развел руки и неловко улыбнулся, потер затылок рукой. Один из минусов, а может, напротив плюсов, жизни в Штатах, это стукачество или чувство повышенной тревоги. Если в России из квартиры, дома, да даже на улице будет кто-то орать благим матом или даже просить о помощи, люди ни глазом, ни ушами не дрогнут и пройдут мимо, а здесь, что не так, сразу звонок в девять-один-один.

– Благодарю, мистер Донован. Я разберусь, – процедил сквозь зубы, залетая внутрь дома, слыша за спиной окрик соседа и спешащую за мной Аду.

Ведомый женским истеричным криком, ворвался на кухню, сразу же находя нависшую над съежившейся в углу беззвучно плачущей дочкой бывшую. На полу осколки от разбитой посуды. Дочь же могла пораниться! А та, которую и матерью сложно назвать, особенно после следующих действий, вдруг выкрикнув: «Маленькая дрянь!», сделала шаг, занося руку для удара.

В глазах потемнело от ярости.

Как она посмела?! Это моя д очь!

Хрустнула сцепившаяся челюсть.

– Отойди от нее, – тихо произнес, делая к женщине несколько шагов.