Нет, боже, о последнем даже думать не хочу. Я помню, как сломлена была Лилит и точно не готов проходить через подобное еще раз, особенно когда это касается не кого-то, а Мишель.Мою Мишель.

Мне приходят сообщения от Мэйсона, он проявляет недовольство из-за того, что я не дал им поехать со мной, и просит написать, как только встречусь с ней. Да, стоит снова сказать, что люблю их. Они мои братья, а не просто хорошие друзья.

Я вижу Мишель еще до того, как останавливаюсь. Она сидит чуть поодаль от бара, прямо на земле, опирается на невысокое железное ограждение и прячет лицо в коленях, обхватив их руками. Звонок до сих пор активен, и я слышу всхлипы. Так, ну, она в одежде и поблизости никого нет, может быть, все не так страшно, как подкидывает мозг.

Даже не пытаюсь нормально припарковаться. Остановив машину как-то вкривь-вкось, вылетаю, оставив дверцу нараспашку и, подбежав к девушке, падаю перед ней на колени, обхватывая руками.

— Эй, я здесь, — ласково произношу, поднимая ее голову.

Итак.

Мишель безбожна пьяна. Я думаю, что даже словосочетания «пьяна вдребезги» недостаточно, чтобы описать это должным образом. Она не просто пьяна, она в ноль, в угар, в зюзю. Не знаю, как еще это обозвать. Смотрит на меня такими стеклянными глазами, что сомневаюсь, что вообще осознает, кто перед ней.

Ее пухлые губы слегка кровят, как будто она слишком часто и слишком сильно кусала их. Тушь размазана по щекам, волосы всклокочены и больше похожи на осиное гнездо. Видок тот еще. От нее пахнет, как от завода по производству дешевого алкоголя, спиртом и чем-то сладким. И даже в этот момент я вижу ее, как самую красивую женщину на планете.

Пропади я пропадом.

В какой-то момент на ее губах растягивается широкая и очень радостная улыбка. Она шевелится и неуклюже упав на колени, повисает к меня на шее. Земля мокрая, пропитывает брюки, мы собираем всю грязь, однако это сейчас неважно.

— Оуэ-э-э-н, — тянет Миша, уткнувшись в мою шею и повторя мое имя еще несколько раз.

Я обнимаю ее за талию и, пошевелившись, поднимаюсь вместе с ней на руках. Не хватало еще, чтобы она заболела. Как долго просидела на сырой земле? Наверное, всю задницу себе отморозила, глупая. Обхватив ее ногами свою талию, отношу нас к машине, усаживая ее на сиденье рядом с водителем и замыкая ремнем.

Потянувшись через нее чуть сильнее, беру плед, лежащий на краю заднего сиденья, и ощущаю, как ее пальцы вытаскиваю полы заправленной в брюки белой футболки, и рука пробирается под нее, прикасаясь к разгоряченной от нервов коже. Шиплю от неожиданности.