— Можешь… можешь меня отпустить, — заикаясь говорю я, смотрю в бок и чувствуя, как он прожигает своим взглядом мою щеку.

— Ты правда хочешь, чтобы я сделал это?

Нет.

— Игра закончилась.

— Или только началась.

Я все же смотрю на него, плавно опускаясь от глаз к губам. Они такие красные, налитые и пухлые. Желание поцеловать его сравнимо с жаждой того, кто вечность пробыл в пустыне.

— Скажи это, — шепчет он, поддавшись немного ближе к моему лицу.

— Сказать что? — я сейчас умру от нехватки воздуха.

— Что хочешь меня.

Мой рот открывается, собираясь сказать правду, потому что нет смысла лгать, но я так ничего и не говорю, потому что мне в голову прилетает так много брызг, что взвизгиваю от неожиданности, спрыгивая с Оуэна.

Повернувшись, вижу Далию и Киллиана, громко смеющихся и довольных собой. Наверное, мне стоит быть благодарной за то, что они сделали, остановив то безумие, которое только что чуть не произошло между мною и Джексоном. Что было бы, если бы я все же сказала то, что он хотел услышать? Он бы вывел меня из озера и мы, спотыкаясь, побежали бы к нашему домику? От одних только мыслей, как мы заваливаемся в нашу временную спальню, срывая друг с друга одежду, заставляет меня ощутить тахикардию. Я умру здесь и сейчас, клянусь вам.

Черт возьми, мы точно доведем друг друга до трясучки.

Все оставшееся время я играю с детьми, пока их насильно не вытаскивают из озера. Начинает темнеть, время давно перевалило за восемь вечера, появилось слишком много комаров.

По пути к домику, держусь как можно дальше от Оуэна, чуть ли не прижавшись к Лилит и Роуз. Если вы думаете, что я успела остыть, то ничего подобного. По-моему, наоборот, я только распаляюсь сильнее, а я ведь даже не пила, в отличии от мужчины, который успел бахнуть несколько бутылок пива с Хантером и Мэйсоном.

Господи, как пройдет сегодняшняя ночь? Нужно сделать все, чтобы ненароком не натворить непоправимых дел. К счастью, когда мы приходим в домик, все мужчины остаются на улице, усевшись в беседку, пока Роуз и Лилит уводят детей в дом, готовя их ко сну.

Приняв душ и надев свою любимую пижаму, включая настольную лампу и достаю книгу, которую читала в машине. Буквы прыгают перед глазами, сконцентрироваться не получается, а мысли бегают лишь там, на озере, вспоминая палец Оуэна и его слова. Я вновь становлюсь влажной от этих воспоминаний и, откинув книгу, утыкаюсь лицом в подушку, бесшумно крикнув.

Оуэн приходит ближе к полуночи, и он пьян. К тому моменту я уже успеваю взять себя в руки и сконцентрироваться на тексте. Не обращая на меня внимания, он достает из тумбочки гостевое полотенце и выходит из комнаты.