Сердце стучит в груди слишком быстро от этих всех воспоминаний. Они приятные и желанные. Как же тяжело делать вид, будто между нами ничего не было, вести себя так, будто не сходили с ума от страсти, не чувствовали дикой потребности оказаться друг в друге. Мои губы пересыхают от картинок прошлого, дыхание учащается, а рот слегка приоткрывается. Я торопливо прогоняю все мысли о прошлом прочь, пока не затерялась в собственном желании.

Дверь в комнату открывается и, подняв голову, вижу Далию, остановившуюся в пороге и крепко держащую дверную ручку в своей ладошке. Она смотрит на меня так, словно не доверяет и только сейчас я могу по достоинству оценить ее сходства с отцом. От матери ей достались только кудри. Ну боже ж ты мой, почему этот ребенок такой красивый, а этот кошачий разрез глаз вообще отвал башки. Как родить конкретно этого ребенка?

— Ты можешь пройти в комнату, если хочешь, — мягко говорю я, расслабившись всем телом и пытаясь принять самую дружелюбную позу.

Постояв еще минутку, она осторожно проходит вглубь, медленно прикрыв дверь, после чего забирается на постель рядом со мной, садясь по левую руку от меня. На ней маленькие брючные штанишки бежевого цвета, потрепанные кеды с единорогами и светлая футболка, а волосы собраны в высокий хвост, открывая нежные черты детского личика. Хоть девочка еще и мала, волосы у нее уже королевские. Длинные и густые, просто вау.

— А ты женщина Оуэна? — спрашивает она. — Моя мама женщина папы, а тетя Лилит женщина дяди Мэйсона.

— Я подруга дяди Оуэна, — отвечаю я, хотя то, как звучит «женщина Оуэна», очень даже нравится мне. Я бы хотела использовать такое словосочетания.

— Ты любишь дядю Оуэна, да?

Далия пришла, чтобы ставить меня в неловкое положение? Что мне ответить этому ребенку?

— Дядя Оуэн мне… нравится.

— Как мне Киллиан?

Мои брови дергаются, и я улыбаюсь. Это мило.

— Может быть.

— Киллиан противный мальчишка, но он такой сильный и красивый. Я хочу стать его женщиной, когда вырасту. Хочу, чтобы он любил меня, как папочка любит мамочку. Только ты ему не говори, ладно? Он будет смеяться надо мной, если узнает.

— Конечно, милая, я никому не скажу. Это будет наш с тобой секрет, договорились?

Она кивает и, сложив ручонки на коленях, дёргает ногами, смотря в стену. Ангел в воплощении ребенка, не иначе.

— Ты красивая, — произносит Далия.

— Спасибо, ты тоже.

— Правда? — я киваю, а девочка вздыхает. — Киллиан говорит, что я страшная, как сама смерть.

Господи Иисусе, откуда он вообще набрался таких слов? Хотя, если судить по тому, как Мэйсон угрожает, что заставит его есть пауков, не удивлюсь, если мальчонка живет в ужасе.