Нужно подумать, в каком месте она может этим заниматься. Я знаю каждый угол городка, который предпочитает Эмилия. Их не так много. За час вполне смогу объездить каждый.

Еще раз бросив взгляд на входную дверь, понимаю, что больше нет смысла ждать, и поднимаюсь с кресла. Схватив ключи, покидаю квартиру, замкнув ее все еще дрожащими от нервов руками.

Я начинаю с парка. В нем почти нет людей, только совсем какая-то молодежь. Обхожу вокруг пруда, смотрю на поляне, доходу до места, где расставлено большое количество лежаков. Но ее нет. Здесь пусто. Либо она вообще сюда не приходила, либо уже ушла. От этого я грязно ругаюсь себе под нос и возвращаюсь к машине.

Следующее место ее любимое кафе. Однако, мне даже выходить не приходится, так как отсюда видно, что оно уже закрылось. С каждым местом, в котором я ее не нахожу, моя злость становится все сильнее и сильнее. Нет, не кричать не получится. Я точно выскажусь ей, когда найду.

Больше часа я кружусь вокруг Луисвилла, но так и не нахожу ее. Мое сердце сильно колотится в груди и, говорю себе, что по приезде домой, свяжусь с ее друзьями и попрошу посодействовать в поисках этой засранки.

Я еду домой отчаявшийся и потерянный. Пытаюсь звонить ей и, когда раздаются гудки, вместо привычного «абонент временно недоступен», чуть ли не выпрыгиваю из собственных штанов. Она на связи! На связи черт ее дери! Вот только трубку так и не берет. Дорога перед глазами расплывается, везти машину становится как-то сложно. Я пишу ей бесчисленное количество сообщений, то ругая, то умоля ответить мне. Мы не ругались, хорошо встретили утро, разошлись каждый по своим делам. Так почему же она игнорирует меня?

Не хочу думать, что с ней что-то случилось. Нет. От этих мыслей мне хочется разогнаться до бешеной скорости и улететь в кювет.

Припарковавшись у дома, смотрю на ее машину, а потом мой взгляд цепляется за окно, выходящее из нашей кухни на внешний двор. Свет. Горит свет. Я не оставлял его включенным, а значит… Это значит…

Мое сердце стучит лишь сильнее от осознания, что она дома. Моя малышка дома, в безопасности. Живая. С ней все хорошо. Боже, с ней все хорошо.

Но вместе с облегчением поднимается и злость. Когда мозг убеждается в том, что Эмилия в порядке, он дает вылезти наружу скопившимся эмоциям, и я с рыком поднимаюсь на наш этаж, перепрыгивая через одну ступеньку. Стоит мне переступить порог квартиры, как слышу звуки воды, доносящиеся из душа. Одежда жены аккуратно висит на крючке, а штаны и футболка кучей валяются у дивана. Мне хочется ворваться в душевую, залезть к ней под струи и выплеснуть на нее всю ярость. Вместо этого, отпихиваю ногой ее шмотки и подхожу к тумбочке, где лежит ее телефон на зарядке.