Она несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом… рассмеялась. Громко, от души, запрокинув голову.
— А ты не так прост, чужак, — сказала она, опуская хлыст, — Хорошо. Будешь не зверем. Будешь моим ассистентом. Подавать обручи. Горящие.
Несмотря на весь этот балаган, к вечеру что-то начало получаться. Крек научился не швырять, а хотя бы перекатывать брёвна. Глибы, пусть и не строили пирамиду, но научились синхронно растекаться в забавные фигуры. Микониды, наконец, нашли нужный мешочек со спорами, и теперь Гронда не рыдала, а хохотала, пытаясь поймать воображаемую бабочку.
Мы решили провести генеральную репетицию финального номера. Музыка, танцы, Крек ворочает камни, Глибы хлюпают, Микониды создают радужное облако, а в центре — мы с Саалани. Она грациозно двигалась с хлыстом, а я, уворачиваясь, с невозмутимым видом подавал ей обручи. Это всё ещё было похоже на хаос. Но теперь это был управляемый, срежиссированный хаос. Это было похоже на настоящее цирковое представление.
Когда всё закончилось, я без сил рухнул на траву. Моя разношёрстная армия, уставшая, но довольная, шумела и смеялась. Я посмотрел на них, на всё это безумное сборище, и подумал:
«Либо это сработает, и мы войдём в историю как самые гениальные диверсанты. Либо нас всех убьют самым унизительным способом, какой только можно вообразить».
Высоко-высоко, прямо над ущельем, где Амратокс построил свой уродливый завод, в небе висел дирижабль. Он был похож на огромную, ленивую рыбу, которая застряла в воздухе и не знала, куда ей плыть дальше. На его капитанском мостике было тихо и тоскливо. Настроение у всех было паршивое.
— Всё это бесполезно, — сказал Залгордос, и его голос прозвучал глухо и устало. Он наконец опустил подзорную трубу, которой уже битый час сверлил взглядом землю. Его обычно гордое лицо аристократа осунулось, а в глазах застыла серая, беспросветная тоска, — Их магические щиты крепкие, как горы. Мы для них — просто назойливая муха, которая жужжит над ухом.
Эйна ничего не ответила. Она просто стояла, мёртвой хваткой вцепившись в холодный металлический поручень, и смотрела вниз. Там, внизу, распластался завод — серое, уродливое пятно на теле земли. Её красивые доспехи, которые в бою горели алыми рунами, сейчас казались просто куском тёмного металла. Они висели здесь уже несколько часов, и единственное, что они могли сделать — это сбрасывать вниз дурацкие листовки. На них были написаны громкие слова с требованием сдаться и угрозами, которые сейчас казались просто смешными. Бумажки, подхваченные ветром, красиво кружились в воздухе, а потом бессильно падали на невидимый купол, который защищал завод. Там они вспыхивали и сгорали без следа. Это было унизительно.