Краем глаза я заметил, что остальные инквизиторы недоуменно переглядываются. Вероятно, моя внезапно накатившая религиозность казалась странной, но меня их реакция совсем не заботила. Сейчас я говорил с самим Отцом Мироздания, и если эти несчастные люди не чувствовали того же, что и я, то мне оставалось лишь им посочувствовать.

И вот глаза Колпина закатились. Он дослушал мою литанию до самого конца, и только после этого потерял сознание. Кабриолет еще сильнее напряг массивные бицепсы, сжимая шею бедолаги до хруста, а потом разомкнул захват. Не снимая с жертвы пут, инквизитор осторожно уложил тело на пол, а затем извлек откуда-то изогнутый выкидной нож с загнутым на манер когтя клинком. Им он сноровисто, будто опытный полевой хирург, располосовал одежду на груди Колпина, а затем без колебаний сделал глубокий надрез в области солнечного сплетения.

Работал ликвидатор споро и сосредоточено, ничем не выказывая, что процесс потрошения инфестата доставляет ему удовольствие. Но я, не доверяя своей ущербной эмпатии, все же решил в этом удостовериться и оглянулся на Умара. Поймав мой взгляд, парень отрицательно качнул подбородком, подтверждая мои выводы. И только тогда я медленно разжал пальцы, выпуская нагревшийся алюминиевый корпус «Феникса».

Остальные бойцы наблюдали за происходящим с оттенками различных эмоций. Варяг, к примеру, не прекращал морщиться и подолгу прикрывал веки. Его напарник Шурин взирал на кровавую расправу полностью бесстрастно. Паук плюс-минус так же. Пара других ликвидаторов, из недавно к нам присоединившихся, просто замерли с удивленно приподнятыми бровями. Хватало и таких, кто вовсе боролся с желанием отвернуться.

Кабриолет же, тем временем, уже во всю шарил руками в широкой ране. Совсем скоро он извлек чужое сердце, и я увидел, как от фигуры сослуживца отделилось образование из черного тумана. Оно вкрутилось прямо в разрез на теле Колпина, а затем принялось сокращаться и извиваться, уподобляясь гибкой змее. Так продолжалось около десятка минут. И только после этого инквизитор оторвался от тела и сообщил:

— Я закончил.

Его мощные руки оказались по локти перепачканы темной кровью, а ладони умиротворенно баюкали и перекладывали вырезанное сердце, словно это была антистрессовая игрушка.

— Тогда сделаем то, ради чего и собрались, — объявил я.

Матовая туба «Феникса», из которой я выдернул активационный шнур, несколько раз кашлянула и выплюнула первую порцию обжигающего пламени. Металлические бока шашки заметно потеплели и продолжили разогреваться, пока я обливал горючей начинкой залитый кровью и высосанный досуха труп Колпина.