Школьница еще сильнее стиснула мою шею и заплакала пуще прежнего, содрогаясь всем телом. А я покорно замер, стараясь не дышать лишний раз, чтобы девочка могла выплеснуть скопившееся на душе горе.
— Ну почему-у-у так произошло…
— Таков наш мир, Ксю, — глухо ответил я. — В нем очень много зла. И твой папа был одним из тех, кто встречал его грудью. Он защищал остальных людей, в том числе тебя и маму. Но, к сожалению, в этой борьбе не обходится без жертв. Однако ты должна гордиться папой. Он у тебя настоящий герой. Знала бы ты, как я мечтаю сказать нечто подобное и о своем отце. Но не могу.
— Ваш папа плохой человек? — поднялись на меня зареванные девичьи глазки.
— Может когда и был хорошим, но я этого не запомнил, — равнодушно пожал я плечами.
Ксюша шмыгнула раскрасневшимся носом и отстранилась от меня. Кажется, она устыдилась своего эмоционального порыва и теперь хотела поскорее спрятаться ото всех, чтобы побыть наедине со своими мыслями.
— Спасибо вам большое…
— Юра, — подсказал я. — Просто Юра.
— Спасибо вам, дядя Юра, — поблагодарила школьница, уже практически успокоившись и прижала к себе коробку с планшетом. — Я честно буду заниматься на нем…
— Нисколько не сомневаюсь в этом, — серьезно кивнул я. — Ты очень красиво рисуешь.
— Откуда вы знаете?
Я уже набрал воздуху, собираясь сказать, что просто знаю, но тут все же подключилась супруга старшины.
— Ксения, доча, иди в комнату, — мягко, но в то же время безапелляционно попросила она. — Дай нам с дядей побеседовать.
Девочка бросила на меня прощальный взор, а потом послушно убежала с кухни. Я же, оставшись наедине с Лизаветой, откинулся на спинку опасно хрустнувшего стула и приготовился к нелегкому разговору.
Супруга старшины выжидательно смотрела на меня, и другой бы не заметил никаких перемен. Но я, нося в себе воспоминания Романа, все-таки обратил внимание, что взгляд хозяйки значительно потеплел. Если в первые мгновения она меня встретила настороженно и в какой-то степени недоброжелательно, то теперь…
Поднеся ладонь к своему лицу я потрогал щеки и понял, что одна одинокая слезинка все-таки сумела прорваться на волю, невзирая на все мои усилия. Тяжело это, носить в себе сознание чужого человека, ой как тяжело… И как только Аид не сошел с ума, поднимая мертвецов тысячами?
— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — подтолкнула меня женщина к диалогу.
— О вашем супруге, Романе Краснове.
— Это я уже поняла, — прикрыла она глаза. — Ну давайте, выкладывайте…
Сделав глубокий вдох, я начал излагать. Я осознавал, что никакие слова не могут быть утешением для женщины, потерявшей своего любимого мужа. Но все равно продолжал говорить. Я рассказывал о том самом последнем дне службы, когда погиб старшина. О кровопролитной бойне, в которую превратилось рутинное дежурство. О драгоценных минутах, обменянных на жизни солдат. Об остервенелом сопротивлении охраны периметра подступающей нежити…