— Из-звините, — в помещение сунулась зареванная физиономия санитарки, которую, видимо, все это время жучили и в хвост, и в гриву, — можно я закончу процедуры…
Она осеклась на полуслове, увидав, что возле окна палаты стоят две фигуры — одна широкоплечая и коренастая, а другая долговязая, худощавая. Кровать же, где должен лежать парализованный пациент, сиротливо пустует, зияя мятым бельем…
Тощий силуэт, замотанный в больничную простыню, словно в саван, обернулся и в упор посмотрел на работницу госпиталя.
— Я в ваших услугах больше не нуждаюсь, — четко проговорил бывший пациент.
Теперь он твердо стоял на ногах, уверенно двигался и свободно шевелил всеми конечностями. Некроэфиру, заполнившему его плоть, не нужна была центральная нервная система, чтобы передавать сигналы мертвому телу.
— Ох, батюшки, свят-свят, это что же… это как же… он же…
Женщина схватилась обеими руками за сердце и попятилась, медленно выплывая в коридор. У живых и мертвых пациентов она навидалась всякого. И сочащихся шрамов, и кровоточащих культей, и гнойных ран, и торчащих из мяса обломков костей. А вот оживший труп она наблюдала впервые.
Перегруженный мозг санитарки, не сдержав напора впечатлений, внезапно дал сбой. Она повалилась, теряя сознание. И только грохот от ее падения, разнесшийся под сводами больничного отделения, известил начальство о произошедшем ЧП.
Отряд инквизиторов шел вперед, безжалостно отстреливая редких умертвий, попадающихся им на пути.
Щелк! Бах!
— Ликвидирован.
Щелк-щелк-щелк! Бу-бум!
— Две цели на четыре часа. Ликвидированы.
Ще-ще-щелк! Бам-бам-бам!
Гром разрывов капсюлей, трескотня «Кос» и доклады сослуживцев звучали в эфире практически непрерывно. Откомандированный из столицы боец уверенно вел саратовских ликвидаторов к зданию госпиталя, вполне сносно отстреливая попадающуюся на глаза нежить. Седой изредка поглядывал в его сторону, пытаясь понять, что такого особенного в этом залетном человечке? Почему начальство так прислушивается к словам москвича, что аж на ходу меняет утвержденные планы?
Вот взять, к примеру, самого Седого. Он в саратовском ГУБИ служит уже больше шести лет, имеет второй высший разряд. Одно время даже командиром звена был. Пока его пацаны не полегли в очередной заварушке с упырями, земля им пухом. Не упырям, конечно, а парням. Но не суть. Мог ли он допустить, что его мнение заимеет такой вес среди курирующих операцию офицеров? Да хрен там! Вздумай Седой хоть что-нибудь вякнуть поперек, то ему моментально бы приказали заткнуться и молча следовать инструкциям. А этот Факел за неполную минуту осадил командира и продавил свое мнение. Он объяснил, что на штурм нужно идти прямо сейчас, а не топтаться вместе с вояками на окраинах. Так что ж там под новеньким ИК-Б за крендель скрывается?