— Например к тому, что Жарский изменился, — прямо заявил начальник. — Даже если не знать его лично, а изучать только по отчетам. Посуди сам, рейтинг психоэмоциональной стабильности внезапно у него стал, как у настоятеля тибетского монастыря. А вот результативность вызовов кричит об обратном…

— То есть? — нахмурился комбат.

— Хочешь меня убедить, что ты ничего не заметил? — недобро прищурился Крюков, желая побудить подчиненного самостоятельно высказать свои мысли и подозрения.

Однако пожилой офицер на эту уловку не повелся и выдержал направленный на него взгляд спокойно и невозмутимо.

— Ладно, — сдался руководитель ФСБН, — я поясню. В прошлом месяце майор Жарский ликвидировал одаренных больше, чем за целый квартал службы капитаном. Двадцать девять инфестатов! Практически по одному в день! Для сравнения, за весь предыдущий год его звено уничтожило их всего пятьдесят. Как тебе?

— Ничего странного в этом не вижу, — зыркнул комбат исподлобья на собеседника, — неживая угроза сейчас находится на самом пике. Поэтому неудивительно, что мои ребята чаще натыкаются на радикалов.

— Почему же в остальном подразделении нет такого скачкообразного роста показателей⁈ — рявкнул начальник, раздраженный позицией Гиштапа. — У тебя во всем батальоне только три звена, которые перестали задерживать одаренных живыми! И командиры там Кабриолет, Паук и Факел твой любимый!

— Давай начистоту, товарищ генерал, — недобро прохрипел старый офицер. — Ты на моего Жарского повесить что-то хочешь? Не нравится он тебе?

— Упаси господь! — пошел на попятную Крюков. — Мой интерес только в том, чтобы свести его с президентом для выявления инфестатов в ближайшем окружении главнокомандующего. А я не могу, поскольку не имею понятия о том, что у Факела в голове! И покуда для здоровья и жизней высокопоставленных лиц существует хотя бы теоретический риск, Жарского к кремлю даже на пушечный выстрел не подпустят.

— И что требуется от меня? — прокаркал полковник. — Внешне Факел абсолютно вменяемый, на одержимого убийствами не похож. Я должен выговор ему вынести и приказать не стрелять на дежурстве? Так он меня на хрен пошлет, товарищ генерал. Жарский — боевой инквизитор, а не штабник, его служба в том и заключается, чтобы жечь мразь всякую.

— Просто приглядывай за ним, Петрович, — вкрадчиво попросил Константин Константинович. — И постарайся при этом быть максимально беспристрастным. Если раскрутишь Факела на откровенность или заметишь что-нибудь подозрительное в его поведении, сразу докладывай мне. Ты меня услышал?

— Так точно, — поджал бесцветные губы Гиштап. — Разрешите идти?