Изюм задумчиво побарабанил костяшками пальцев по блюдцу. Видимо, сидящая пред ним женщина действительно любила Аида искренне, самозабвенно и слепо. Даже миллионный шлейф из смертей, тянущийся за этим человеком, не мог отпугнуть ее.

— Я так понимаю, вам крайне херово, — предположил беглый инквизитор.

— Мне нравится ваша прямота и откровенность, — слегка улыбнулась Виктория. — Но давайте сменим тему?

— Давайте, — согласился Макс. — Однако я все равно должен сказать, что Аиду… кхм… простите, Сергею, очень повезло с вами. Наверное, я даже завидую ему.

— Поверьте, завидовать совершенно нечему, — печально изрекла хозяйка и потянулась за чашкой.

И вот тут произошло нечто странное. Волна чужой боли, злой и пронизывающей, пронеслась по пространству. Изюм от неожиданности вскочил, выхватив бесполезную трехзарядную ракетницу, и заозирался, выискивая источник эманаций. Целых несколько секунд понадобилось россиянину для понимания, что страдания эти исходили от… Виктории?

Переведя взгляд на избранницу Аида, Виноградов отметил неестественность ее позы — плотно сжатые челюсти, напряжение каждой мышцы в теле, подергивающаяся щека.

— Эй, ты чего? — подскочил к ней Макс, незаметно для себя переходя на «ты». — Что с тобой?

— Сей… час прой… дет… — сквозь зубы простонала женщина.

Но странный приступ все никак не унимался. И вот когда уже Изюм готов был в панике бежать за Дамиром и звать его на помощь, хозяйка вдруг обмякла и потеряла сознание.

— Сука, мать твою, что за дерьмище… — вполголоса сквернословил спецназовец себе под нос, подхватывая бесчувственное тело Виктории.

Он быстро отнес ее обратно в дом и уложил на первом попавшемся диване, а потом импульсивно хлопнул себя по щекам и приказал: «Думай, давай!» И привычный к стрессовым ситуациям мозг закипел, обрабатывая сразу десятки всевозможных вариантов.

Так, с Аидом понятно. Его рожу светить нигде нельзя. Но вот какой правовой статус у семейства инфестата? Дамир вроде как в школу ходит, если верить его матери. Значит ли это, что и она тут на легальных началах? Или роль опекуна играет какой-то посторонний человек? А то может и вовсе умертвие? Не просто же так вся семья забралась в такую глушь прерий, где не то что магазинов, а дорог-то нет толком? Значит, существует риск, что их все еще разыскивают? А коли так, то не подставит ли Макс всех жителей этого ранчо, засветив адрес экстренным службам? Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Надо как-то связаться с Секириным, чтобы спросить, как ему действовать…

— Ох… — жалобно простонала Виктория, не открывая глаз, и инквизитор тут же склонился над ней.