И тут до него наконец дошло. Гримаса узнавания наползла на лицо пьянчуги, и он затрясся всем телом, как после сильного перепоя.

— Не подходи!!! Свят-свят-свят! Исчезни! Сгинь, нечистый! — возопил он на весь подъезд.

Потрясение для него оказалось столь велико, что папаша даже на несколько секунд протрезвел. Он попытался захлопнуть дверь перед моим носом, но я молниеносно вскинул руку, не позволяя ему этого сделать. И тогда мой родитель попятился, не сводя с меня до смерти перепуганного взгляда.

— А-а-а-а! Не надо-о-о! Уйди-и-и! Нечисть!

Отец рванул назад, но споткнулся. Он с грохотом рухнул на костлявую корму и засучил ногами, стремясь отползти как можно дальше.

— Ты… ты не войдешь! — прохрипел он, вращая вытаращенными глазами. — Я запрещаю! Мертвец не может попасть в дом, если ему не дать разрешения!

— Смешно, — фыркнул я. — Ты бы еще круг из соли начертил.

Даже поразительно, что в эпоху некроэфира остались те, кто верит во всякие деревенские суеверия. Но, похоже, мой родитель был как раз из таких.

Чтобы продемонстрировать, насколько глубоки его заблуждения, я беспрепятственно переступил порог и прикрыл за собой дверь. Пьяница, при виде этого, сдавленно пискнул, и зашевелился еще активнее.

— Я ведь предупреждал, чтоб ты больше не смел трогать мать? — спросил я, медленно приближаясь.

Вместо ответа папаша хрипло заорал, раскорячился на четвереньках и бодро побежал на кухню. Хм, ужель, в самом деле за солью помчался?

— Живым не дамся! — истерично вопил он, периодически оглядываясь через плечо. — Не возьмешь, бесово отродье!

— Звучит самокритично…

— Не отдам душу! Я прыгну! Изыди! — нерадивый папаня дополз до окна, поднялся и ухватился за облезлые ручки на раме. — Лучше помереть!

— Отойди, дебил! — рявкнул я, понимая, что он вполне может выйти в форточку. — Никакой я не мертвец!

— А-а-а, обмануть хочешь, упырёныш⁈ — осклабился алкаш, словно произошло что-то веселое. — Я, по-твоему, совсем на дурака похож? Я тебя лично в гробу хоронил!

— Да тебя ж из храма выгнали, когда ты белку поймал, — напомнил я. — Хватит страдать херней, слезай с подоконника!

— То-о-очно! — кривой палец с неровно обгрызенным ногтем уставился в мою сторону. — Тобой уже тогда нечистая сила завладела, я вспомнил! Просто слабенький был еще, да? А теперь окреп в землице кладбищенской и за мной явился⁈

— Господи, да что ты городишь? — возмутился я. — Слезай, идиот старый, а то в самом деле выпадешь. Я просто с тобой хочу побеседовать.

— Нет! Не слезу! Я знаю, тебе душа моя нужна! Не получишь, тварь!

— У тебя вместо души один только перегар и остался, — усмехнулся я, откровенно забавляясь столь ненормальной реакцией. — Заканчивай этот цирк.