Игнорируя слабенькие порывы чужой боли, струящиеся в воздухе чуть заметной пульсацией, я быстро отыскал наощупь несговорчивого смутьяна и сцапал его за одежду. Противник, едва только осознал, что оказался схвачен, неистово задергался, точь-в-точь как попавшая в сети рыба. Он даже успел садануть меня своей ковырялкой по плечу, и я скорее вообразил, нежели ощутил, как металлическое острие скрежетнуло по моим костям.

Не позволяя больше инфестату дырявить мою и без того многострадальную шкуру, я рванул его на себя, а потом с оттяжкой вмазал коленом. Нога провалилась во что-то мягкое, будто в перьевую подушку, и подозреваемый сдавленно охнул. Мой слух различил звонкое бряцание, с которым из ослабевших пальцев кукловода выпал ножик, а сам он безвольным кулем повис на моих руках.

— Ну вот и все, домахался, — зловеще ухмыльнулся я, а затем, ставя точку в скоротечном противостоянии, подхватил обмякшее тело и перекинул через себя, со всего размаху втыкая головой в пол. Лицо инфестата неприятно хрустнуло, и из широких рассечений по бежевой кафельной плитке побежали темно-красные ручейки. Жестко, конечно, но зато я теперь могу не волноваться, что он очухается в самый неподходящий моме…

Не успел я додумать, как под натиском компаньона избитого кукловода туалетная дверь окончательно сдалась. Она распахнулась с грохотом и хрустом, разломившись на две неравные части. Одна ее половинка повисла на петлях, а вторая по кривой траектории влетела внутрь уборной. И на пороге, как я и предполагал, показалась кукла поверженного некроманта, которая устремилась на меня с бесстрашием дикого медоеда.

Первый размашистый удар мертвеца я принял на блок, остановив его порезанной рукой, отчего ее прострелило острой болью до самого плеча. Кости выдержали, но меня все равно заметно пошатнуло, чуть не опрокинув на замаранный пол. Силен, жучара!

Оттолкнув покойника от себя удачным фронт-киком в грудину, я бросил мимолетный взгляд ему за плечо и выматерился, когда увидел в коридоре столпившихся официантов и посетителей. Это они, видя разукрашенный кровью сортир, подпитывали поднятый труп своими эмоциями. Долбанные зеваки! Они-то и усилили мертвяка страхом, позволив вышибить дверь так легко!

— Эвелина, убери их отсюда нахрен! — проревел я, уклоняясь от новой атаки.

Не знаю, слышала ли меня лейтенант, потому что шанса проследить за происходящим в коридоре мне уже не подворачивалось. Но, кажется, возрожденный стал не таким резвым и сильным, как в самом начале.

Я определенно превосходил противника по всем статьям, и по скорости, и по уровню боевой подготовки. Но единственное преимущество, которое я не мог сломить без помощи жаркого пламени, это его мертвецкая неутомимость. Потому мне приходилось не только окучивать ожившего покойника градом ударов, но и параллельно напрягать дар, вторгаясь во все еще существующую с инфестатом связь. Однако дело шло крайне неохотно, с громким натужным скрипом. Видимо, чем ближе возрожденный труп находится к своему поработителю, тем сложнее разрушить их порочное взаимодействие.